.RU

Впиши сам - страница 11


4
Агент Кургузый сообщает

Согласно полученного задания продолжаю сбор косвенных сведений об объекте в окружном центре Пинцолло.

1. Обзор средств наружной информации.

Было просмотрено 83 образца средств оперативной наружной информации, как то: объявления, плакаты, афиши, прокламации, граффити. Так же было просмотрено 25 образцов средств долговременной наружной информации, как то: вывески, указатели, таблички.

Упоминания объекта в средствах наружной информации не встречаются. Из характерных черт можно отметить в целом благожелательный настрой информации. В граффити почти отсутствуют агрессивные сообщения. Видимо, в городе преобладают пацифистские настроения, даже среди неформальных группировок. Так же обращает на себя внимание отсутствие сообщений о розыске преступников и вознаграждениях за поимку (кроме плакатов всеимперского розыска).

2. Обзор объявлений в СМИ.

Поскольку детальный обзор и статистический анализ СМИ проводится в аналитическом центре, был выполнен лишь беглый обзор с целью погружения в эмоциональный фон данного населенного пункта.

В газетных объявлениях замечено несколько объявлений, связанных с деятельностью различных магов и целителей. Имеются также отдельные сообщения от различных групп по интересам. Однако ни одно из них не связано ни с объектом, ни с его последователями.

Необычайно высока доля сообщений о подарках, как предлагаемых, так и востребованных.

Почти отсутствуют отделы уголовной хроники.

3. Сбор слухов в общественных местах.

Контактам в местах интенсивного общения было посвящено в общей сложности 43 часа в течение девяти дней.

Пассивная фиксация слухов никаких сведений об объекте не дала.

Провокативные реплики обычно вызывают уклончивую реакцию.

Аналогичен и результат от косвенных или прямых расспросов. В трех случаях удалось спровоцировать активный отклик у персон, недавно видевших объект впервые. Рассказы их заняли в двух случаях около десяти минут, а в одном – почти три часа. Но полезной информации рассказы не несли совершенно. Резюме всех трех рассказов сводится к тому, что объект вызвал у указанных персон восхищение тем, что изменил их жизнь, раскрыл глаза на мир, поведал некие великие истины. Сущность этих истин сводится к смеси из невнятных и сумбурных банальностей. При этом выглядели упомянутые персоны действительно вполне счастливыми, и, вообще, город производит приятное впечатление, население любезно и доброжелательно, как нигде. Приятный город, я хотел бы в нем поселиться.


* * *

Вертолет пробил облака, и белесое пасмурное небо сменилось бездонным лазоревым сводом, под которым до горизонта простирался пейзаж из залитых солнцем облачных холмов и воздушных замков. Этот мир казался куда более совершенным, чем тот, что остался внизу, под рыхлым слоем облаков. Здесь постоянно светило солнце.

Джаша Ран оглядел панораму, и вдруг увидел у самого горизонта ослепительную искру, сверкавшую как бриллиант на снегу. Он всмотрелся изо всех сил напрягая глаза и сердце его мучительно сжалось.

– Герр пилот, герр пилот, – проговорил он нащупав тангенту на своем шлеме.

– Слушаю, герр Ран!

– Горный пик впереди, справа по курсу…

– Это горная цепь Вирраль, а вершина называется Вивьена.

– Да, горы Вирраль… – Джаша говорил про себя, забыв переключиться на передачу. Потом спохватился, и щелкнув тангентой спросил: – А далеко до них? Сколько туда лететь?

– Около пятисот километров. Мы могли бы быть там часа через два-три. Но там нету оборудованных площадок, придется искать подходящую поляну и садиться на свой страх и риск. Полетим туда?

– Нет, герр пилот. Я спросил из чистого любопытства. У нас на это нет времени.


Вертолет опустился в Эгидие, небольшом городке на западе округа и пророк с сопровождающими сошел на твердую землю. Когда оглушительный рев моторов стих, Колбенц приблизился и сказал:

– Тебя так тревожат горы…

– Да, горы были первым, что я увидел здесь. Я все время вспоминаю о них.

– Ты хочешь туда вернуться? – с тревогой спросил Ивейн, с опаской глядя на пророка через свои обрезиненные очки.

Джаша почувствовал страх своих друзей. Он остановился и, обняв их за плечи обезоруживающе улыбнулся:

– Там слишком холодно. Но я бы с удовольствием съездил туда в короткий отпуск, – А потом посерьезнел и добавил, – Вы же знаете, рано или поздно мне придется вас оставить. Но еще не сейчас. Да и для отпуска у нас пока нет времени. Вперед, нас уже ждут.

И пророк зашагал, а несколько успокоившаяся свита последовала за ним.


* * *

Проглот не помнил своей жизни, хотя память имел цепкую, хранящую порой удивительно мелкие детали.

Вот муха ползет по торцу столешницы, он рассматривает ее вблизи, поражаясь совершенству крошечного тела, в то время как сверху, подобно раскатам небесного грома, сыпется брань отца. За что его ругают? В чем он провинился? Этого он не помнит. На стол обрушивается заскорузлый кулак, посуда со звоном подпрыгивает, муха исчезает, воспоминание обрывается.

Вот пятно отсыревшей штукатурки на потолке камеры. Потолок совсем близко, он лежит на верхних нарах в спертом сыром воздухе. Какая это тюрьма? За что он в ней?

А вот лица обитателей окраинной ночлежки, укрывшихся в ней однажды, когда по улицам свистела вьюга, и он среди них – маленький беспризорник. Какой это город? Кто его сюда привел? Что они с ним сделали? Он не помнит, но любое из этих лиц он узнает сразу. Узнает и убьет не теряя времени на колебания, потому что теперь он для этого достаточно силен. В этом он уверен. Только вот с памятью что-то. Все кусками. Он помнит, как выдернул нож из еще бьющегося в судорогах тела и слизал с лезвия теплую кровь. Он делал это не раз и не два, картинка и движение в памяти расслаиваются, разворачиваются веером, как карты у ловкого кидалы. Ножи разные, то это столовый нож, то – штык, но чаще всего остро отточенное широкое лезвие бандитской финки. Он замечает, как на него смотрит давний кореш Камысь: зрачки расширены и в них бездна страха. Камысь боится его, боится больше Бога и черта, больше смерти. Проглот наклоняется и вытирает клинок насухо об одежду лежащего… кто это лежит? Не важно. Раз порешили, значит было за что.

На столе лежит крупный черный таракан. Все лапки у него оторваны. Похожее на гусеницу брюшко безостановочно извивается, пытаясь скрыться. «…Вот так!» выкрикивает Проглот, заканчивая свою речь и с размаха опускает кулак на таракана. Хруст хитина тонет в грохоте столешницы. Он медленно обводит собеседников взглядом и так же медленно вытирает руку о штаны. В их глазах – страх и омерзение. В чем он их убеждал – он не помнит. Но похоже, что убедил.

Налет неслыханной смелости. Они врываются в хозяйские комнаты через огромные остекленные проемы. Осколки стекла и обломки переплетов сыпятся на них и на пол. Камысь вскидывает обрез и егерь, стоявший с ружьем в дверях, исчезает в облаке дыма, как черт в вертеповском спектакле. Людей в комнатах мало, все в другом крыле, тушат пожар. Ребенок, похожий на ангела, видит их и начинает истошно кричать, крик режет уши, раздражает... Из разбитого прикладом бюро вываливаются пачки ассигнаций, а вот и шкатулка, она заперта, но в ней что-то соблазнительно побрякивает. Целое состояние. Куча денег. Ребенок-ангел лежит на полу, из расколотого черепа вытекает мозг. Кто это сделал? Куда делись деньги? Ведь он держал их в руках, толстые пачки. Он был богат. Не Камысь ли их взял?.. Проглот проводит широким клинком по языку. Остывающие соленые капли. Налетчики отводят глаза, судорожно сглатывают…

Проглот валялся на нарах среди дня, нагло нарушая распорядок, и ему это сходило с рук, потому что у него была репутация полного отморозка. Тюремщики тоже люди, они не хотят лишних проблем. Он рассматривал кирпичи кладки а в голове его всплывали все новые воспоминания – крепкие кирпичи прожитой жизни, которые никак не складывались в стену.


* * *

На краю летного поля пророка ждала небольшая толпа. Пришли те, кто видел его в других городках, привели знакомых. Кое-кто пришел сам из любопытства, но таких было немного. Те, кто встречался с Джаша, не любили об этом рассказывать. Даже самым восторженным из поклонников хватало нескольких попыток, чтобы убедиться – в словах это не выразимо. Рассказать о том, что сделал царь-пророк с твоей душой невозможно. А перемены в тебе видны и так.

Перемены расходились кругами, от человека к человеку, от деревни к деревне: стихали скандалы, сама собой рассасывалась многолетняя вражда, исчезали не оставив следа привычная тоска и безысходность. Самые жуликоватые торговцы начинали вести дела с удивительным благородством и прибыли их при этом росли, как на дрожжах. Записные бездельники проявляли похвальное трудолюбие и неожиданные таланты. Пьянство, драки, пошлый разврат оказывались просто неинтересны. Но все происходившее было настолько просто, естественно и органично самим людям, что никто не связывал перемены с личностью пророка. Потому вокруг его имени не было особой шумихи и в каждом новом городе он сам шел к людям, сопровождаемый лишь небольшим числом последователей.


Еще издалека Рану показалось, что на краю толпы присутствует нечто не вполне естественное. Так изменение движения волн указывает на укрытую под водой скалу, так древнее захоронение проявляется посреди поля иным характером растительности. Словно бы некий груз был скрыт в массе людей, и грозился ее накренить, опрокинуть, расколоть. Его напряжение передалось Езелю и другим, но пророк не стал их успокаивать.


Джаша приближался к встречавшим и уже различал знакомые лица, озаренные открытыми широкими улыбками. Его ждали, как старого друга. Те, кто видел его впервые, были насторожены по обычной человеческой привычке опасаться неизвестного, но их было меньшинство, и общее настроение их смягчило.

– Вот он, справа, в сером! – сказал Джаша Езелю, указывая на человека, вышедшего из толпы. Впрочем, можно было и не указывать, тот уже и сам обращал на себя внимание – переходил с места на место, то прятал взгляд, то озирался, как потерянный. Несмотря на неприметную серую одежду, которая могла принадлежать и фермеру и небогатому горожанину, на него уже начали оглядываться, уж очень его лицо не шло к общей радости. Теперь же ему, видать стало совсем дурно. Глядя невидящим взглядом, раздвигая толпу, как воду, мужчина в сером вышел на открытое место, упал на колени и скорчился, сжавшись в комок и опустив голову. Ивейн, почувствовав опасность выступил вперед, закрывая Рана своим телом, а Езель и Колбенц кинулись к странному незнакомцу, подхватили его под руки и пытались распрямить его скорченное тело. Стало видно, что правую руку он держит под полой серого сюртука, придерживая ее левой, а лицо его искажено гримасой нестерпимой боли. Так прячут обожженную или пораненную ладонь. В следующий момент его заслонили спины любопытных, но Джаша успел понять, что боль ему причиняет не рана, а то, что сжимает его рука. И действительно, вскоре из толпы выбрался Колбенц и, подбежав, положил к ногам царя-пророка сверток. Откинув ткань, стыдливо прикрывающую страшный предмет, Джаша увидел оружие, которое не могло принадлежать ни фермеру, ни бедному горожанину. Не нужно было разбираться в оружейных марках чтобы понять, что это пистолет профессионала. Безупречно выточенные обводы вороненой стали, многочисленные приспособления, делающие его непомерно громоздким, но все равно совершенным… Ран не знал, что это: оптика, фонарь, глушитель… он не разбирался в оружии, но зато он разбирался в людях.

– Он хотел тебя убить, – сказал Колбенц.

– Хотел, но не смог, – добавил Ивейн, – он понял. Посмотрел на тебя и понял.

Езель молча кивнул.

Джаша подошел к киллеру и заглянул ему в лицо. Из глаз того текли слезы. Джаша положил руку ему на плечо и проговорил:

– Все, все… Теперь все будет хорошо…


* * *

Когда царь-пророк навещал заключенных, Проглот забился угол своей камеры. Камеры, которую он не делил ни с кем. Нет, это не была одиночка. Одиночка ему не полагалась по статусу. Но тюремщики предпочитали держать его одного, во избежание проблем. Напугать Проглота было нелегко, и уж тем более он никогда не показывал свой страх надзирателям, и в этот раз они были удивлены. Едва услышав вслед за лязганьем дверей шаги и негромкие голоса, он почувствовал приближение чего-то настолько огромного, что оно было несоразмерно со всей его прошедшей жизнью.

Ему стало худо. Совсем, как в тот раз, когда он, еще подростком, с другими мальчишками, выпил вместо спирта какую-то дрянь, украденную из кожевенной мастерской. Тогда он, в какой-то момент очнулся, и решил, что умер и оказался в аду. Собственно, он и до сих пор считал, что побывал в аду, и вовсе не был уверен, что он оттуда вернулся. Трое из его товарищей тогда не проснулись, один больше не сказал за всю жизнь ни слова, а Проголот всего лишь слышал в течение недели голоса бесов, которые звали его обратно в ад. Бесы сначала нашептывали и подмигивали из темных углов, а потом как-то незаметно, один за другим оказались возле него и принялись его пытать такими пытками, о которых он ничего не слыхал, ни до, ни после этого случая. Но еще ужаснее пыток был страх. Беспредельный, доводящий до изнеможения.

В этот раз было еще хуже. Он почувствовал себя беспомощным насекомым на пустой крышке стола, под беспощадным взглядом, от которого невозможно укрыться, словно весь мир смотрит на него. И он понял, что он будет раздавлен без жалости, потому что иной участи просто не заслужил.

Все было нестерпимо: силуэты посетителей за решеткой, от которых, казалось, шел слепящий, испепеляющий свет. Голос начальника тюрьмы, неожиданно мягкий и звучный, так что его даже было трудно узнать, сказавший: «Не стоит вам терять время на этого несчастного». И другой голос, еле слышный, но от него задрожало мироздание, ответил: «Возможно, вы и правы».

Голоса и звуки шагов удалялись, а трясущаяся рука узника все шарила у правой лодыжки, там, где, будь на нем хоть какие сапоги, следовало бы выглядывать из-за голенища рукояти ножа.


С этого дня все стало рушиться. Он еще мог лежать в своей камере и по-прежнему глядеть в потолок, но что-то грызло его изнутри, постоянно прерывая мерный калейдоскоп обрывочных воспоминаний. А потом привычный мир и вовсе пошел вразнос.

По коридору начали слоняться заключенные. Постепенно большинство камер оказались весть день открыты. Зеки бродили по тюрьме, переговаривались, вели беседы с охранниками. Потом они принесли ведра, тряпки и начали надраивать тюрьму, как старательные матросы боевое судно, или, вернее сказать, как заботливая хозяйка – любимый дом. Одного из них, молодого взломщика по кличке Свист, Проглот подкараулил, когда тот вытирал пол возле его камеры. Резко протянув руку между прутьями, он поймал взломщика за край робы и, подтянув к решетке, обхватил за горло.

– Слышь, Свист, – прошипел он в ухо, – ты зачем горбатишься, как поломойка полоумная?

– Ты чего, Проглот, – удивился Свист, вместо того, чтобы испугаться, – отпусти! Кому охота в грязи-то сидеть?!

От растерянности Проглот разжал хватку и забрался обратно на шконку.

На другой день он начал биться в прутья решетки и кричать: «Выпусти!»

Подошедший охранник спросил:

– Ты чего шумишь?

Но обычной твердости в его голосе не было, поэтому Проглот смело отвечал:

– Выпусти! Не могу в клетке!

Охранник ушел, а он продолжал трясти прутья и кричать:

– Выпустите, суки!

Через полчаса тюремщик вернулся и, загремев ключами, коротко бросил:

– На выход! К хозяину!

В кабинете начальника тюрьмы было еще двое старших офицеров. Начальник поднял лицо от папки личного дела:

– Номер пятьсот шестнадцать… – проговорил он, – Как звать-то?

– У тебя ж в бумагах все прописано, хозяин!

Охранник несильно ткнул заключенного дубинкой в бок.

– Мамка в детстве Этьеном звала.

– А сейчас как зовут?

– А сейчас Проглотом, ваша честь.

– За что сидишь, Проглот?

– Да говорят, будто порезал кого, – привычно ответил пятьсот шестнадцатый. Он видел, что начальник колеблется, и это его пугало и приводило в растерянность. Обычно тюремщики относились к нему равнодушно или с гадливостью. Часто попадались садисты, обожавшие жестокость, но к такому обращению он привык и на воле, среди уголовников, еще в детстве. Да и с самим начальником тюрьмы он пару раз виделся, и каждый раз у того на лице была маска высокомерного презрения.

Сейчас же начальник почему-то всерьез задумался о его, Проглота, судьбе. Такое странное отношение можно было использовать, но неясно было – как, и это вызывало мучительную досаду.

Начальник вопросительно посмотрел на офицеров. Один из них с грустью покачал головой, другой молча развел руками.

– В общем так, пятьсот шестнадцатый. Из камеры я тебя выпустить не могу. А будешь бузить – пойдешь в карцер. Увести!


В конце недели его, как обычно, вывели на прогулку. Заключенных было вполовину меньше, чем обычно, а те, что остались – все изменились. Едва это поняв, Проглот затеял драку, охранники его скрутили и бросили обратно в камеру. Он не выдержал, и снова начал кричать и колотить по решетке миской. На этот раз его безо всяких разговоров действительно уволокли в карцер, где он уже не раз бывал. Но и карцер изменился. Во-первых, уж непонятно, как они это сделали, но в нем было тепло. А во-вторых, кормили его обычной пайкой, даже несколько увеличенной, если сравнивать с прежними, нормальными временами. И Проглот понял, что его убрали сюда не ради наказания, а всего лишь чтобы избавить прочих от его криков.

Вернувшись из карцера и проведя еще Бог знает сколько непереносимых дней в изменившемся и ставшим чужим мире, он неожиданно нашел для себя если не спасение, то, по крайней мере, облегчение. Он придумал странную игру. Разглядывая через решетку новые лица проходящих мимо охранников и заключенных, он стался изобразить на своем лице те же выражения, которые он видел у них. И жизнь стала терпимой.

На прогулках он выбирал то одного, то другого заключенного, и принимался подражать их походке, движениям, гримасам. Это было даже забавно. Он воображал себя комиком, который представляет другого человека. Однажды он видел такое в заезжем кинематографе.


Он забавлялся изображая непонятные позы и гримасы, и кольцо обступивших его бесов начало загадочным образом расступаться. Однажды дверь его камеры отомкнулась, да так и осталась открытой. Проглот нерешительно вышел в коридор, постоял, осматриваясь, прошелся туда-сюда, здороваясь с другими зеками и охранниками с такой же идиотской, как и у них, гримасой. Они его приветствовали, как вернувшегося издалека любимого сына. Больше всего он боялся, как бы они не разгадали его игру, поэтому он раздобыл тряпку и присоединился к большинству других, которые мыли полы стены и лестницы. Он не затевал разговоров и не вступал в них, но внимательно слушал, и, хотя память продолжала шутить с ним злые шутки, постепенно в голове отложилось множество интересных фактов. Он узнал, что большинство заключенных теперь могут свободно покидать тюрьму. Это было совершенным безумием. Но еще большим безумием было то, что они, пользуясь этим, каждый раз возвращались обратно. Удивительным образом тюрьма превратилась для них в какое-то подобие бесплатной гостиницы. Те, у кого были в городе семьи, иногда оставались ночевать дома. Другие же, под руководством надзирателей, а часто и без него, каждый день отправлялись на общественные работы, которые назначали им городские власти. Вроде даже за это платили какую-то мелочь.

Однако, контроль на выходе из тюрьмы был по-прежнему жестким. Проглот понял, что ему не получится просто так попроситься выйти вместе с другими. Его даже с этажа не выпускали, хотя тюремщики каждый раз извинялись, и смотрели до дикости приветливо, но, сличив номер на рукаве его робы с какими-то своими списками, они каждый раз твердо ему отказывали. Но ему мучительно хотелось покинуть эту обезумевшую тюрьму, еще больше, чем когда это была обычная кича. Благо теперь все было гораздо проще.

Однажды утром он подкараулили взломщика на пороге своей камеры и со словами:

– Эй, Свист, иди поглянь! – поманил его внутрь.

Для большей убедительности он улыбался совершенно по-идиотски.

Показав в угол камеры и дождавшись, чтобы Свист обернулся, показав затылок, он коротким ударом вогнал ему в мозг заточенный железный прут с узлом вместо рукоятки. Совсем недавно это была ручка от ведра. Обменявшись с мертвецом куртками и изобразив лицом совсем уж клоунскую гримасу, Проглот направился к выходу. Тело он спрятал под койкой. Три кордона он миновал благополучно, улыбаясь и предъявляя рукав с номером. Охранники улыбались в ответ, сверяли номер со списками, и раскрывали перед ним одну дверь за другой. Возле самых ворот его, среди других заключенных, заметил один из офицеров. Не так давно Проглот видел его в кабинете начальника. Тот долго всматривался в лицо зека, и уже, видать, совсем было собрался что-то предпринять, когда в здании натужно разгоняясь завыла сирена. До ворот оставалось несколько шагов. Офицер рефлекторно отвернулся на вой тревоги, а Проглот рванулся вперед, расталкивая растерявшихся заключенных и выхватывая из-за пазухи свое незамысловатое оружие. Трижды пришлось пустить его в ход, но когда ворота захлопнулись, он, озираясь, стоял на улице.

Отрываться от погони ему было не впервой.


* * *

Первым делом Проглот добыл себе нормальный нож. Это было нетрудно. Заколол холодного сапожника, и всех делов. Ему всегда нравились сапожные ножи, уж коли было не достать настоящего боевого пера.

С ножом он сразу почувствовал себя спокойнее. Но в городе все ему показались странными. После побега всегда так бывает. Кажется, что все на тебя косятся, или, вообще, пялятся, как надзиратели. В этот раз все больше скалились, точно как тюремщики в той безумной каталажке.


Поэтому он и подался прочь из города, в края лесов, лугов и пасущихся стад. Он избегал проезжих дорог, стремясь уйти как можно дальше незамеченным. Он шел просеками, грунтовками и тропами, останавливаясь лишь ради сна в каком-нибудь отдаленном стогу, промышляя лишь легкой добычей. Через несколько дней он увидел уединенный хутор, прекрасно подходящий для того, чтобы в нем отлежаться пару недель.

Первым делом Проглот, укрываясь в кустах, обошел все строения, избегая попасть на ветер, всматриваясь в окна. Только один силуэт он разглядел и в просветах между строениями, и в проемах окон. Обычное дело. Все, кто в силе, ушли на дальние работы, а за хозяйством смотреть оставляли какого-нибудь старика или ребенка... А может быть... Почему бы и нет... Женщину. Бывает же иногда везение.

Он подобрался поближе, укрылся за углом одного из строений. Фигура показалась из птичника и двинулась как раз в его сторону. Так и есть. Женщина. Молодая в самом соку. Дождавшись, чтобы она вошла внутрь, он одним прыжком оказался в дверном проеме и прикрыл дощатую дверь за собой. Нож уже был у него в руке.

Она успела оглянуться лишь в самый последний момент, когда он схватил ее за одежду и, показав клинок, опрокинул на ясли с овсом.

Он не в первый раз брал женщину силой. Это всегда было интересно. Крестьянка почти не сопротивлялась. Понятно, поначалу, когда ее схватили со спины, она рванулась, как сделало бы любое живое существо. Но Проглот держал крепко. Когда же он повернул ее на спину, и она увидел его, незнакомого мужика с ножом, то, как будто даже, успокоилась. Казалось, его грубые проникновения не причиняли ей никакого неудобства. Он даже подумал, не слабоумная ли она?

Она не зажмуривала глаз и не отводила их в сторону, а смотрела на него взглядом, причинявшим неясное беспокойство. Бывало, что женщины, которых он насиловал, начинали отвечать с неожиданной страстью, но это явно было не то.

Когда он закончил и отстранился от нее, она спросила спокойным голосом:

– Как тебя звать-то, болезный?

И тут память опять выкинула фокус. Он вспомнил, как в бесконечно далеком детстве на него смотрела его мать.

У Этьена потемнело в глазах. Он видел растерзанную женщину со спокойным лицом через кровавую пелену. Привычным движением он выхватил нож, который успел убрать в голенище, и замахнулся для смертельного удара. Это был внезапный порыв, раньше он не собирался убивать женщину. Просто он всегда так поступал, когда сталкивался с чем-нибудь тревожным. Он замахнулся и резко ударил вниз, но клинок почему-то вонзился в дерево. Очень, очень далеко от цели. Этьен удивленно смотрел на полоску стали, ушедшую в древесину на несколько вершков. Он попробовал выдернуть нож, но тот засел слишком крепко.

И тогда он обернулся, выскочил на воздух и со всех ног кинулся прочь от хутора.


Этьен бежал по лесу. Сердце судорожно билось у горла. Мир перед глазами все плыл, кровавым маревом. Ноги подкосились, он упал, перекатился на спину и начал рассматривать свои руки. Руки были в крови – это при ударе его ладонь соскочила с не имеющей упоров рукояти. Он слизывал кровь, потом снова бежал, не разбирая дороги. Он знал, что надо кого-то убить, но не знал кого. И нож остался в балке конюшни.

Через несколько дней в совсем другом месте его подобрали пастухи. Он был без сознания и бредил. Его долго выхаживали, он не с кем не разговаривал и вел себя как животное. Иногда сознание прояснялось и помаять опять начинала крутить свой калейдоскоп. Времени он не ощущал.

Очнулся он неожиданно, перед рассветом. В лагере все спали. Он помнил, что эти люди ухаживали за ним, и знал, что это неправильно. Но это уже не имело значения. Весь мир сошел с ума. Все было неправильно, но это уже не имело значения, потому что он понял, кого он должен убить. Он взял пастушью сумку, положил туда большой кусок сыра. И взял большой остро отточенный нож, которым пастухи резали овец.


* * *

Агент Кургузый сообщает

Срочно.

Довожу до вашего сведения, что в окружном центре Пинцолло, а, по косвенным признакам – на значительно большей территории практически у всего населения принят коммуникативный код, который позволяет им обмениваться сведениями об объекте, не упоминая его имени. В частности, массмедийные сообщения о визитах различных ответственных лиц округа в другие города и районы, однозначно воспринимаются всеми как сообщения о визите объекта. Сам объект нигде не упоминается, поскольку формально числится задержанным. Тоже относится к сообщениям о фестивалях, гуляниях и различных празднествах. Говорить о сговоре в данном случае неправомерно, поскольку тайный сговор такого количества людей невозможен. Просто для всех местных жителей очевидно, что ни одно значимое мероприятие не может обойтись без участия объекта.

В качестве примера привожу новостное сообщение о предстоящем «Празднике певчих птиц» в г. Элизия.


У местных птицеловов был давний обычай - в определенный день выпускать тех птиц, от которых на ярмарке все равно не было бы большой прибыли. А один из старшин цеха даже специально подбирал птиц, ослабевших от зимней бескормицы, чтобы дать им окрепнуть и затем отпустить. Он говорил, что таким образом платит долг, но его считали чудаком, даже его подмастерья над этим посмеивались. Теперь же все птицеловы, которыми так славилась Элизия, решили, что это прекрасная идея. Больше того, они решили, что надо выпускать не только неудачных певцов, но и какое-то количество из самых лучших, чтобы те вернулись в горы и научили своим прекрасным песням других. Как-то сама возникла идея весеннего праздника птиц, власти дали добро, другие цеха стали готовить подарки, и всем стало ясно, что такое торжество не обойдется без визита важных гостей, а значит и Царя-Пророка.


На большом поле за городом устроили высокий помост и украсили его драпировками и цветами. Вертолет Джаша приземлился здесь же, на поле, на участке, выгороженном под посадочную площадку. Жандармы оцепления обеспечивали обычные меры безопасности, хотя никто не верил, что Царю-Пророку что-то действительно может угрожать. К его появлению уже отзвучало несколько речей, но едва винты машины показались на горизонте, все, включая ведущих праздника, обратились в ту сторону, и с помоста раздавались лишь комментарии по поводу прибытия "почетных гостей". Имен, впрочем, никто не называл.

Джаша, раздавая улыбки, поднялся на возвышение и благословил собравшихся. Обычно на подобных празднествах он этим и ограничивался и, не говоря ни слова, отходил в сторону. Но в этот раз он заговорил, и сразу воцарилась тишина.

– Друзья, – сказал он, я смотрю вперед и вижу башню вашей ратуши. Она украшена флагами и цветами так пышно, что даже из такой дали это бросается в глаза. А потом взгляд мой поднимается выше, и я вижу горную вершину, блеск ее царит надо всей округой. Ее никто не украшал, но она затмевает своим великолепием все башни, которые только могут построить люди. Когда-то именно там, на тех вершинах, я начал свой путь по этому миру. Там, высоко в горах, нет зла, нет лжи, нет подлости. Но теперь этого нету и здесь, среди вас. Ночью вы увидите звезды. Их свет еще дальше, еще чище и еще прекраснее. Но вы теперь знаете простые истины мира, и ваши души прекраснее, чем звезды.

Он смотрел на горные вершины, и взгляд его, пристальный настолько, что люди в толпе стали оборачиваться, затуманился.

– Я до сих пор тоскую по вершинам. – проговорил он совсем тихо, – Но место моё среди вас, – и он махнул, подавая знак.

Облако птиц поднялось над помостом, подобно волшебной радуге. Плавными движениями рук Джаша позвал их, и через мгновение его фигура почти исчезла в трепете крыльев.


Проглот стоял в толпе почти вплотную к возвышению. Он с самого утра толокся в толпе, используя свою заветную игру - подражая то одному, то другому человеку, воспроизводя движения и гримасы. Это помогало обмануть гостей и жандармов, а от самого пророка он прятался за спинами. Он и сам не мог на него прямо смотреть - в глазах начинало рябить и голова кружилась. Но это не было нужно, достаточно подобраться на расстояние вытянутой руки, в остальном Проглот был уверен.

Когда толпа подалась к окруженной птицами фигуре, жандармов оттерли и люди начали выскакивать на помост. Проглот, по-прежнему укрываясь за телами, вскарабкался наверх и начал осторожно пробираться к своей цели. Он был уверен, что Царь-Пророк давно видит его, и знает все, о его намерениях. Но, откуда-то возникла и другая уверенность: в том, что помех не будет. Вот он уже подобрался совсем близко, а его все еще никто не пытается остановить. Вот он нагнулся, потянувшись за голенище. Перед глазами его оказались богато вышитые царские сапоги. Он выхватил нож и, широко размахнувшись, перерезал собственное горло.


Джаша Ран обернулся и шагнул вперед, пытаясь подхватить окровавленное тело.

– Я помню тебя, узник, – сказал он, но Этьен его уже не слышал.


Бросив "Оставьте меня", Джаша отошел к краю помоста. Вокруг него образовалось пространство, наполненное тревогой и почтением. Он смотрел не горы, но видел их плохо, потому что глаза его наполнились слезами. Потом внимание его привлек странный блик в окошке на ратушной башне. Он хотел было смахнуть слезу, чтобы рассмотреть его получше, но в то же мгновение сердце его оказалось разорвано пулей, выпущенной из снайперской винтовки. Он умер почти мгновенно, глядя на любимые горы.


* * *

Снайпера нашли легко. Его тело лежало на мостовой возле ратуши. Винтовка же осталась на чердаке, у окошка. Огромная, с массой приспособлений, настоящее чудо техники.


Траура никто не объявлял, люди вообще не предавались грусти. Они по-прежнему были радостны. Провинция к этому времени изменилась неузнаваемо. На всем севере практически исчезла преступность. Расцвели ремесла и строительство. Несмотря на суровый климат, открылось множество курортов – со всей Империи, а позже и со всего мира сюда стали приезжать отдыхать. Под давлением цензуры Царь-Пророк Джаша Ран скоро превратился в легенду, в которую мало кто верил. Сама историчность его оспаривалась, а уж изменения в обществе с ним не связывал никто. Все факты, которые невозможно было проигнорировать – экономический бум, падение смертности и увеличение продолжительности жизни, сокращение потребления крепких напитков и многое другое – все объяснялось естественными природными и социальными процессами.

Выходцы с севера повсюду добивались высокого положения, и про это начали ходить анекдоты. Оттуда пришли лучшие учителя, врачи, артисты, новаторы и реформаторы. Простые истины продолжали волнами расходиться от человека к человеку.

И понадобились века на то, чтобы снова запутать, усложнить, скрыть очевидное под нагромождениями болезненной полуправды и похоронить его там. Но и тогда о жителях серверных провинций сохранились презабавные пословицы, истории и анекдоты. В одних они выступали полудурками, в других – хитрыми колдунами, в третьих – участниками загадочного вселенского заговора, но во всех чувствовалась тоска по чему-то утерянному, и гораздо большему, чем шелуха суетных слов, дел и жизней.


vsovmestnie-rekomendacii-vois-po-obsheizvestnim-znakam-vsemirnaya-organizaciya-intellektualnoj-sobstvennosti.html
vsovremennom-proizvodstve-produkcii-rastenievodstva-shiroko-ispolzuyut-mashinnie-tehnologii-pod-tehnologiej-v-selskohozyajstvennom-proizvodstve-ponimayut-sistem.html
vspiski-programmi-po-remontu-kvartir-uchastnikov-vov-na-2011-god-korolev-b-d-ne-vklyuchen-01-06-11g.html
vspominanie-sebya-abbatstvo-20-yanvarya-1923-g-samonablyudenie-nyu-jork-13-marta-1924-g.html
vspomni-kto-govoril-takie-volshebnie-slova.html
vspomnitsya-holod-broni-na-rassvete-viktor-verstakov.html
  • predmet.bystrickaya.ru/soderzhanie-programmi-itogovih-ekzamenov-10-1-programma-mezhdisciplinarnogo-ekzamena-po-specialnosti-010101-matematika.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/kurs-1-surdo-fakultet-korrekcionnoj-pedagogiki-ochnaya-forma-obucheniya-specialnost-surdopedagogika-specializaciya-stranica-7.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/magii-vozduha.html
  • occupation.bystrickaya.ru/n-p-popkova-uchyot-vspomogatelnih-stranica-3.html
  • college.bystrickaya.ru/33-polnomochiya-prokurora-po-osushestvleniyu-prokurorskogo-nadzora-za-ispolneniem-zakonov-pri-provedenii-operativno-rozisknoj-deyatelnosti-mb-vopr-35.html
  • turn.bystrickaya.ru/pamyatka-turistu.html
  • lecture.bystrickaya.ru/a-a-architecture-daujourdhui.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/sozdanie-informacionnoj-sistemi-chast-4.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/morfologiya-skazki.html
  • report.bystrickaya.ru/hudozhestvennaya-literatura-na-inostrannih-i-na-russkom-yazike-byulleten-novoj-literaturi-postupivshej-v-fond.html
  • abstract.bystrickaya.ru/13-dopolnitelnoe-obrazovanie-v-licee-obrazovatelnaya-programma-mou-licej-5-na-2010-2011-gg-prinyata-na-pedagogicheskom.html
  • textbook.bystrickaya.ru/informacionnoe-pismo-mezhdunarodnaya-molodezhnaya-konferenciya-vosproizvodstvo-monitoring-i-ohrana-prirodnih-prirodnoantropogennih-i-antropogennih-landshaftov.html
  • assessments.bystrickaya.ru/detskij-sad-101-frunzenskogo-rajona-sankt-peterburga.html
  • uchit.bystrickaya.ru/statya-98-rabota-za-predelami-normalnoj-prodolzhitelnosti-rabochego-vremeni-po-iniciative-rabotnika-sovmestitelstvo.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prikaz-ot-8-iyulya-2002-goda-325-o-prikaze-ministerstva-morskogo-flota-sssr-ot-17-07-83-148-stranica-10.html
  • college.bystrickaya.ru/10-razmnozhenie-1iz-istorii-razvedeniya-persidskih-koshek.html
  • urok.bystrickaya.ru/programa-na-kapitan-dyado-nikola-ad-gr-gabrovo-za-prilagane-na-principite-za.html
  • college.bystrickaya.ru/33-chislo-inostrannih-studentov-po-stranam-ochnoj-formi-obucheniya-naimenovanie-programmi-magistraturi-iili-aspiranturi.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-pod-nulevim-solncem-v-1983-chetvero-nazivavshih-sebya-kulakogolovimi-vzorvali-sostoyashuyu-iz-raznih-stilej.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-nedeli-francuzskogo-kino-12-sentyabrya-ponedelnik-v-19-00.html
  • znanie.bystrickaya.ru/91-l-v-kantorovich-razrabotka-teorii-linejnogo-programmirovaniya-istoriya-ekonomicheskih-uchenij.html
  • occupation.bystrickaya.ru/obsledovanie-chast-2.html
  • essay.bystrickaya.ru/ekzamen-dnm-r-02-mezhdunarodnoe-pravo-i-pravo-mezhdunarodnih-organizacij-lekciyaseminar.html
  • abstract.bystrickaya.ru/34-podgotovka-k-selskohozyajstvennomu-ispolzovaniyu-metodicheskie-ukazaniya-dlya-samostoyatelnoj-raboti-po-vipolneniyu.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-4-nekotorie-svedeniya-o-kapillyarah-cheloveka-sushnost-boleznej-glava-illyuzii-i-realnosti-sovremennoj.html
  • teacher.bystrickaya.ru/etyudi-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-studentov-obuchayushihsya-po-specialnostyam-070102-instrumentalnoe-ispolnitelstvo.html
  • turn.bystrickaya.ru/otchet-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-intellektualnie-informacionnie-sistemi-specialnost.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zadachi-stimulirovanie-produktivnoj-deyatelnosti-pedagogov-studentov-shkolnikov-orientirovannoj-na-lichnostnuyu-i-tvorcheskuyu-samorealizaciyu.html
  • crib.bystrickaya.ru/ispolzovanie-instrumentov-municipalnogo-marketinga-v-realizacii-konkurentnih-preimushestv-gorodov-stranica-2.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-po-podgotovke-stranica-16.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/procedura-ocenki-personala-v-organizacii-tema-ponyatie-zadachi-i-funkcii-ocenki-personala-sistema-ocenki.html
  • klass.bystrickaya.ru/b-garantii-zanyatosti-informacionnij-byulleten-bolonskij-process.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/analiz-raboti-socialno-vospitatelnoj-sluzhbi-gskou-34-za-3-chetvert-201011-uchebnogo-god.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lekciya-10-sistema-rezhim-rezaniya-tipi.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vidi-zalivok-uchebnoe-posobie-rekomendovano-uchebno-metodicheskim-obedineniem-po-obrazovaniyu-v-oblasti-fizicheskoj.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.