.RU

Впиши сам - страница 3


4.
Джаша Ран спускался с гор.

Горы для него были источником чистоты, ясности, духовной силы. Горы были магическим инструментом обновления и перерождения. Хрустальные грани вершин, устремленные в зенит, впитывали эманации небес. Мерцающие массивы ледников хранили в своей толще энергию астрала. Рыхлые снеговые перины укрывали от скверны смутных времен.

Дух Джаша был полностью переплавлен в ледяном горниле. Он не помнил как попал на вершины, не знал сколько времени там провел, не догадывался о целях своего похода, не задумывался о планах. Его переполняло счастье. Он видел мир в такой ослепительной полноте, что каждая снежинка, каждый блик, каждый вздох и каждый звук отдавался в душе судорогой мучительного упоения. Единственное, чего он хотел - поделиться с кем-нибудь этой радостью.

Легкая грусть от расставания с вершинами с лихвой покрывалась восторгом созерцания раскрывавшихся видов. Сначала среди льда и снега появились островки голого камня. И было видно, что скалы обнажены не свирепой силой ветра, а неловкой лаской жесткого высокогорного солнца. Фактура камня разительно контрастировала с фактурой льда. Лед рядом с камнем казался призраком. Джаша останавливался и гладил шершавую поверхность скалы. Она была теплой.

Потом в воздухе появились новые запахи. Запахи жизни. Не отчаянные птицы, которые изредка искали на хрустальных пиках безопасного места для своих гнезд, и были единственной пищей на безжизненных высотах. Нет, то были лишь гости и гости редкие, а эта жизнь обосновалась здесь всерьез, самым оседлым образом. Проводя рукой по причудливой формы скальной стене, Джаша обнаружил жесткий лишайник, на взгляд совершено не различимый на фоне камня.

Потом появились и другие растения, а там и всякая мелкая живность - червячки, мелкие насекомые. Запахи буйствовали. Пахло зеленью и перегноем. По мудрости Творения, жизнь пахла, по преимуществу, смертью.

Увидев на рассвете мышь, Джаша был так потрясен, что не мог двинуться дальше, пока не подружился с ней. Он выманил крохотное животное зернами с растущего здесь же куста и специальными плавными движениями рук. Мышь была меньше мизинца, спинку ее украшали три темные полоски. Взяв зверька на ладонь Джаша рассмотрел маленькую подвижную мордочку, глаза-бусинки, лапки, поразительно похожие на человеческие руки.

Есть мышь Джаша не стал - здесь уже хватало растительной пищи.

Вечером того дня он увидел тропу.


Тропы выводят к людям. Даже звериные тропы помогают найти охотников и других людей, которых интересуют звери. Но в этот раз Джаша больше помог случай. Человека он увидел там, где трава уже густым ковром покрывала склоны, превращая их в пастбища, а лед держался лишь на теневых склонах и постоянно таял, щедро питая звонкие ручьи, несмотря на то, что лето быстро шло на убыль. Пастух сидел перед хижиной у догорающего костра, тяжело опираясь на посох, и глядел на огонь невидящим взглядом.

– Здравствуй, брат! – сказал Джаша.

Человек не шевельнулся. Джаша подошел ближе.

– Эй!

Только слабый стон в ответ.

– Эй, брат! Тебе же совсем худо! – Он уже видел, что у пастуха лихорадка, но все же коснулся его лба тыльной стороной ладони. Ладонь обожгло нездоровым теплом тела, отчаянно борющегося за жизнь. Джаша понял эту болезнь.

Когда дух не находит пути к добру, он ищет побед на путях разрушения. Если же победы сменяются поражениями, человек оказывается в пустоте и разрушение обращается на себя. Открываются невидимые двери, в соках тела происходят неуловимые сдвиги и мельчайшие смертоносные симбионты начинают свою разрушительную работу. Вероятно, свою роль сыграли скудная пища и холод высокогорья. Теперь тело с животным упорством удерживало душу, не находящую резонов оставаться в этом мире. Требовалось тепло и верное слово.

Джаша распустил завязки своего мехового плаща и укутал им плечи больного.

– Ты это брось, брат! Ты еще им всем покажешь чем блохи плохи да почем топор за плечом.

Пастух его услышал. Глаза чуть двинулись, а сведенные пальцы крепче сжали посох.

– Покажешь, покажешь. Кто же, как не ты!

Поначалу Джаша хотел развести огонь пожарче, но склон был чересчур беден топливом. Тогда он разыскал в хижине жестянку, служившую котелком, принес от ручья воды и нагрел ее до кипения. Выпив несколько глотков горячей воды больной позволил увести себя в хижину, уложить и укрыть все тем же плащом.

Джаша Ран понял, что останется здесь на значительное время.


Больше всего удивляло отсутствие минимальных средств выживания. У пастуха не было даже подходящей климату одежды. Единственным, что хоть как-то защищало его от непогоды была старая куртка из вытертой овчины с продранными локтями и расползающимися швами. Остальные тряпки, прикрывавшие его полуживое тело, были совершенными лохмотьями. От ледяного ветра они могли спасти не лучше рыболовной сети. Топлива тоже не было, и не похоже было, что когда-то были его запасы. Чтобы поддерживать небольшой огонь, приходилось ходить за хворостом на другой край склона, вблизи все было выбрано подчистую. Запасы пищи ограничивались мешком мелкой крупы и коробкой соли. Неясно было, что здесь произошло. То ли пастух лишился припасов из-за какого-то бедствия или злодейства, то ли по каким-то причинам оставался в горах дольше, чем расчитывал - гадать было бесполезно.

При этом ото дня ко дню становилось холоднее.

Джаша поддерживал огонь, варил жидкую похлебку, присматривал за овцами. Их было всего одиннадцать штук и с ними удалось легко подружиться. К тому же оказалось, что с пастбища им просто некуда деваться - со всех сторон оно было ограничено естественными препятствиями. Отвесные обрывы, скалы, ручей и край ледника были достаточными причинами, чтобы отказаться от попыток покинуть сочный луг. Единственный проход, по которому маленькая отара могла сюда попасть, был перегорожен жердями, закрепленными на камнях. Выходило, что в присмотре овцы не особо и нуждались. Но все равно, когда выдавалось свободное время, Джаша навещал их чтобы убедиться, что с ними все в порядке, указать места с лучшей травой, просто пообщаться. Они умиляли его своей кротостью и простодушьем.


Чтобы экономнее расходовать хворост он построил из камней высокий очаг, а стены хижины законопатил и утеплил с помощью травы и тонких веток. Несколько округлых камней он наладился греть на огне и закатывать в хижину, чтобы дать больному чуть больше тепла.


Здраво рассудив, приходилось признать, что оба они - и полуживой пастух, и его гость, спустившийся с непроходимых вершин - были обречены в этом забытом Богом уголке. Без припасов они не могли протянуть долго. Нужно было немедленно все бросать и спускаться в долину, тогда был бы некоторый шанс добраться до более дружелюбных мест. Но Джаша об этом не думал. Он трудился упорно и с упоением.

Прекрасно и увлекательно было обживать этот простой уголок, приютившийся среди сурового великолепия гор. Удивительно было видеть вокруг себя траву и кусты, разговаривать с овцами, слушать звон ручья. Но главное, чем жил Джаша в эти дни, то, что переполняло его душу и заставляло ее звенеть в радостном напряжении - это забота о больном, ожидание момента, когда он оправится настолько, что заговорит. Редко родители так ждут первого слова своего ребенка. Не то что бы Джаша жаждал разгадок. Он и так видел, что за всей этой историей кроется драма, захватывающая и поучительная. Любопытства в нем не было. Ему было совершенно ясно, что произошло с этим человеком. Не в деталях, конечно, но они его и не интересовали. Главное было в другом. Он страстно хотел поделиться своим счастьем, хотел раскрыть этой несчастной душе путь к радости, вырвать ее из заколдованного круга злости и саморазрушения.


Ни в тяжелом забытьи лихорадочного сна, ни в редкие минуты прояснения сознания пастух не выпускал из рук посоха, считая его необходимым оружием. Джаша вел с ним долгие беседы, и пальцы на гладком дереве указывали ему, на верном ли он пути. Когда он угадывал точные слова, руки пастуха сжимались сильнее. Поглядывая на костяшки сильных пальцев, Джаша узнавал все больше и больше.

– Вот ты брат думаешь, что не любят тебя. Думаешь, за человека не считают. Смотрят, будто тебя нет. А это все поправимо. Вот вернешься к людям, и сразу они тебя увидят. Будешь ты для них самая заметная персона. Только о тебе все и будут говорить. Знаю, не веришь. А и не верь. Я тебе такое слово дам, что никто мимо не пройдет. Думаешь, не любят тебя, а тебя просто не знают. За что тебя любить? Они б, может и полюбили, если б знали за что. Ты ведь сам всегда хотел, чтобы тебя никто не замечал, вот и стал невидимкой. Как дух болотный, который человека задушить насмерть может, а напугать - нет. Потому что его никто не видит, не слышит, не замечает. А как можно бояться того, чего не замечаешь. А когда стал болотным духом, тут уже и понял каково это. Вроде ты и есть, а вроде тебя и нет. Как мертвый. Тут уже мучаешься от одиночества, хочешь о себе сказать, а не знаешь как. Слов-то для разговора нету, а без слов какой разговор. Как с мухой. То она тебя укусила, то ты ее прихлопнул. И весь разговор. А когда придешь к людям с верным словом, то тебя всякий услышит, всякий прислушается. Хочешь верное слово? Вот на ноги тебя поставлю и передам его тебе, брат.

– Да какой я тебе брат...

Сердце Джаша вспыхнуло, как салютная ракета. Больной, наконец, заговорил! Но отвечал он по-прежнему спокойно:

– Я с тобой говорю, ты мои слова понимаешь - чем же ты мне не брат? Теперь и ты говоришь. Так и побеседуем.


Пастуха звали Езель. Он быстро поправлялся и уже не нуждался в постоянной помощи. Теперь они почти не разговаривали. Езель все больше угрюмо сидел у огня, кутаясь в мех плаща, и было видно, что ему не до разговоров. В его душе шла тяжкая работа. Джаша перестал обращаться к нему "брат", потому, что каждый раз получал в ответ поток ругани. Пастух бродил по окрестностям, но далеко отойти не мог - сил пока не хватало. Но он не находил себе места. Тело смогло выжить, и теперь душа не знала, что делать с этой, почти насильно всученной жизнью.

Джаша продолжал хозяйничать. Припасы таяли. Холода надвигались.


Спал Джаша Ран мало. Как будто само тело знало, что не стоит терять время на сон, когда вокруг столько прекрасного. Сейчас, когда было столько работы, это было очень кстати. Можно было успеть больше. Но перед сном он всегда находил время, чтобы посмотреть на звезды. Облака набегали редко, чаще свод небес мерцал всем своим сказочным великолепием. Звезды напоминали о времени, проведенном на вершинах. Сидя на высоком утесе перед обрывом, Джаша любовался чуть подрагивающими холодными огнями, и думал, что именно там его родина. Здесь он лишь случайный гость, Бог весть за что награжденный визитом в этот мир. В последние дни Езель присоединялся к нему в этих посиделках. В нем расло напряжение. Он был готов идти, но не знал, как сделать шаг.


В этот вечер Джаша отправился за хворостом дальше, чем обычно, и вернулся уже в глубоких сумерках. Пока он разложил свою добычу по поленницам уже совершенно стемнело. В хижине и у огня Езеля не было. Подходя к утесу Джаша услышал всхлипывания раньше, чем увидел силуэт на фоне звездного неба. Пастух рыдал, уткнув лицо в ладони. Джаша неслышно подошел и сел рядом.

– Брат... Брат... Как же так, брат? – Езель заговорил сбивчиво, рыдания душили его, – Я же их... Я ж их убил. Копку убил и Велиша убил. Велиша я в лесу встретил. Вижу - Велиш идет. А он меня не видит. Я его и подстрелил. А Копку прямо топором! Я ж как думал: вот, думал, могу этих всех жизни лишать по своей воле. Вроде, я их хозяин. Вроде, я в мире хозяин. Решаю, вроде, кому явь, а кому - навь. А эти, думал, не узнают. Глупые ведь. Да и откуда узнать? А они знали... Видать, тени нашептали... Вот и заслали меня сюда. Думали, небось, помру я здесь. Или не думали, просто боязно им со мной было, вот и отправили подальше. А я бы и помер. Точно бы помер, кабы не ты. Ты чего?.. Зачем?.. Ты... Кто ты вообще?

– Джаша меня зовут. Джаша Ран.

– Ааа... Какая разница?! Как же мне теперь? Умереть, вот, не смог. Жить тоже не могу. Что же делать-то?

– Покайся, брат.

– Как так?

– Да так. Пойди к людям, да и расскажи все.

– Как же? Они же меня камнями побьют.

– А иначе никак.

– Да уж... Иначе никак. Иначе и жизни нету. Ни жизни, ни смерти. Стало быть пойду. Завтра и пойду. Вот только... - Езель зябко поежился, поплотнее укутался в плащ и покосился на Рана, будто в первый раз заметил его одежду. Одежда была добротная, можно сказать богатая. Но даже в этой теплой куртке с поддетым камзолом, без плаща было холодновато. Другой бы давно насмерть замерз.

Джаша понял его мысли:

– Плащ оставь себе, я обойдусь. И сапоги тебе отдам, в пору будут, они на завязках, – сапоги были роскошные, мягкие, крепкие и утепленные мехом, – Только идти тебе завтра рановато. Ты пока слаб. Еще не дойдешь.

– Дойду, не маленький. Нечего тянуть-то. Погоди, а как же овцы?

– За овцами я присмотрю. А там и твои селяне кого-нибудь пришлют, когда увидят, что ты вернулся.

– Ну, стало быть пойду...

Джаша вздохнул, грустно посмотрел на сверкающее звездами небо, и отозвался:

– Иди. Иначе никак.


* * *

Джаша Ран писал в своем дневнике:

"Мир этот столь прекрасен, что его великолепие может сравниться лишь с Тем, кто его создал. Я не перестаю восхищаться всем, что я здесь вижу и всем, что мне случается делать. Мне уже довелось быть хозяином в небольшом кусочке этого мира и обустраивать его по мере своих сил. Больше того, мне удалось спасти человека от тьмы и вернуть ему его душу. Огорчает лишь то, что человеку этому все равно придется умереть. Даже если ему будет суждено пережить эти дни, то путь к свету будет для него долгим и мучительным - слишком страшными были его дела. Он сам, да и его односельчане, считали его неисправимым злодеем. Я и сам бы так посчитал, если бы не знал что истинная правда настолько проста, что понятна каждому. Если и дальнейшие мои дела в этом мире будут так же прекрасны, мне останется только каждый миг возносить благодарности в моем сердце."


* * *

Пять дней Джаша прожил одиноко в пастушечьей хижине. На шестой он понял, что пора встречать гостей. Он спустился по тропе до того места, где она была перегорожена жердями, как бы отмечавшими границу его нынешних владений. По тропе поднимались три старика. Они были утомлены дорогой, но выглядели довольно-таки величественно. Увидев Рана они остановились в нерешительности и переглянулись. Джаша стоял перед баррикадой во весь рост, спокойно глядя на гостей сверху вниз. Несмотря на холод, куртка его была распахнута, и даже верхние пуговицы камзола были расстегнуты, обнажая грудь.

Один из стариков вынул из заплечной сумки сверток и решительно приблизившись, с поклоном протянул его Джаша:

– Господин, – сказал он, – мы возвращаем тебе твои вещи. Среди нас нет достойного, чтобы носить их.

– Благодарю вас, почтенные, – ответил тот, – мне их не хватало. Он принял сверток и неторопливо облачился: натянул сапоги и накинул плащ.

– Пройдите к хижине, почтенные, вы устали с дороги, – с этими словами Джаша повернулся и, не оглядываясь, пошел туда, где им был заранее сложен долгий и жаркий костер.

Старики чинно расселись вокруг очага и выложили принесенный с собой сыр и хлеб. Ран вынес из хижины жестянку, поставил ее на камни очага и стал разогревать, время от времени подбрасывая в огонь хворост, а в воду - травы, ягоды и коренья, из тех, что он счел съедобными и сочетающимися по вкусу. Гости старались сохранять благородную невозмутимость, но все же, нет-нет, да обменивались недоуменными взглядами.

Наконец, пригубив полученное подобие чая и удовлетворенно кивнув, хозяин поставил жестянку на камень и застыл невозмутимо, сидя напротив гостей и глядя в землю перед собой. Он понимал, что прямо сейчас, под его руками рождается обряд, которому суждено многократно преобразиться и стать в этом мире чем-то вроде причастия. Старцы не решались прервать молчание.

Наконец, дождавшись, чтобы жестянка немного остыла, Джаша отпил несколько глотков и протянул ее гостям со словами:

– Пейте, это согреет ваши тела и взбодрит души!

Старики по очереди выпили напитка и обратили свои взоры на хозяина. На этот раз тот встретил их взгляды открытым лицом, и старший решился заговорить:

– Господин, когда презренный Езель пришел в селение и сказал, что с гор спустился царь и велел ему принести покаяние, мы не хотели верить ему. Но на нем были царские одежды, и покаяние его было искренним. Мы... Мы судили его... Но мы не поняли, господин, зачем ты отдал свои одежды презренному преступнику. И... И чем мы заслужили твое посещение, господин?

"Значит, царь", – подумал Ран и заговорил:

– Там, где я бывал раньше, в ходу такие игры. Доску разрисовывают особым образом, и двигают по ней резные фигурки. У вас играют в такие игры?

Опять короткая недоуменная сумятица, переглядывание и, наконец, степенный ответ:

– Нет, господин. Но наши дети рисуют клетку на земле и играют, переставляя на ней мелкие косточки. Эта игра называется "кузнечики".

– Так вот, почтенные. Одни косточки в этой игре радуют, другие - злят. На то и игра. Но тому, кто нарисовал клетку и расставил косточки, важна каждая из них. Не в нашей воле убирать кости в чужой игре. Тем более, что мы сами здесь не более, чем фишки, косточки.

Речь выстраивалась сама, слова и образы мелькали почти не касаясь его сознания. Он всем своим существом с самого момента встречи вслушивался в этих людей, улавливал малейшие их движения, изменения дыхания, выражение глаз. Он слышал даже стук сердца каждого из них. И теперь, мучительным напряжением он искал нужное послание – слово, жест, тон, который позволил бы донести до них то, что он чувствовал. Каждое слово вызывало отклик, но не каждый отклик был истинным. Речь лилась свободно, невзначай задевая струны, подбирая верный аккорд:

– Потому я и позволил Езелю пожить дольше, насколько это было в моей власти. Поэтому я и не пожалел своего царского одеяния. Одежда, пища, оружие - сколь бы изощренным оно ни было - это всего лишь ячеи той клетки, на которой расставлены косточки. Но сами фишки, сами косточки, расставленные по ячеям - это мы, те, кто составляет здешнюю игру. Зачем мы брошены на это поле? Видно, на забаву тому, кто бросил. Каждый из нас здесь лишь бубенец на одеждах Господина. И, пока мы не можем понять его замысла - все, что в наших силах, это оставить Ему более широкое поле для игры. Продолжайте то, что продолжается. Не оживляйте того, что умерло. В остальном - имейте мудрость и слушайте знаки.

Гости замерли в почтенном размышлении, а Джаша неожиданно широко улыбнулся и сказал:

– Овцы ваши в сохранности, почтенные. Кроме тех двух, что волки задрали, пока Езель был в беспамятстве от лихорадки, а я еще не пришел. А остальные в отменном здравии, и в весе прибавили.

Старики тоже заулыбались, обрадованные дружелюбием таинственного царя, а так же тем, что беседа перешла на более простые и понятные темы.

– Об овцах мы позаботимся, господин, – сказал один из них, тот, что до сих пор хранил молчание.

– Да уж, не овец я явился пасти...

– Господин, если тебя не ждут в других местах, может быть ты сможешь посетить наше селение.

– Меня ждут во множестве мест, но и в вашем селении меня ждут тоже. Почему же не начать визиты именно с ваших домов? Как вы поступили с беднягой Езелем?

– Мы изгнали его. Надо было убить?

– Суд ведь прошел по всем правилам, – Джаша не спрашивал, а утверждал. - Так почему же вы сомневаетесь в его решении?

– Мы раньше всегда казни убийц. Побивали камнями. Но тут случай больно диковинный. Никто из стариков не упомнит, чтобы такое было. Он ведь сам все рассказал. И эти одежды...

Джаша Ран видел, что эти люди готовы слушать его со всем возможным усердием, но услышат они мало. Слова останутся для них лишь словами. Они слишком стары чтобы отказаться от прожитой жизни, а без этого трудно принять новый свет.

– Я готов отправиться в ваше селение. Мы пойдем сейчас?

– Сейчас слишком поздно, господин. Мы не можем идти по горной тропе в темноте. Это опасно. Уже скоро темнеет.

– Что ж, тогда располагайтесь на ночлег. Отправимся завтра утром.

– Господин, а долго ли ты пробыл в горах?

– Долго. Так долго, что потерял счет времени.

– А откуда ты туда поднялся?

– Не помню. И кажется мне, я не поднимался туда. Как будто я был там всегда. Как будто я был рожден от хрустального блеска льда и чистого пения ветра... Или спустился с еще больших высот...

– Господин! А что ты ел все это время?

– Птицы... - Джаша словно очнулся, – Птицы приносили мне еду.

– О чем ты плачешь, господин?

Он и сам не заметил, как из глаз его потекли слезы. О чем он плакал? Ведь именно об этом он и мечтал всего несколько дней назад. Встретить людей, с которыми можно было бы поделиться своей радостью. Но как это сделать, если их детские души уже настолько пропитаны детской же жестокостью, мелочностью, самоуверенностью? Как им сказать, что едой, которую приносили птицы, были они сами? Что он ел их, приманивая их особыми звуками и жестами, сворачивая им головы, выпивая теплую кровь? Они либо сочтут его злодеем, либо сами станут еще большими злодеями, чем были, потому что решат, что безмятежная кровожадность - одна из основ его радости. С первых же сказанных вслух слов, его чистое и огромное чувство, напоенное ветрами вершин, стало искривляться, выкрашиваться, приспосабливаясь к ушам этих людей. Это все равно было прекрасно - говорить с ними, видеть почти воочию, как на глазах очищаются и с болью расправляются их сердца. Но отныне каждый его шаг будет шагом прочь от абсолюта.

Джаша сморгнул и на несколько мгновений обернулся, устремив печальный взгляд на пики гор, сверкающие под заходящим солнцем. Вернуться? Но зачем нужна Истина, если ей не с кем поделиться?

Может быть, когда-нибудь... А сейчас ему надо идти в долины.

– Я плачу от горя - мне жаль уходить от этих вершин. И от счастья - я рад, что увидел вас и скоро буду среди людей.


* * *

Гости давно спали, а Джаша Ран сидел под звездным небом и заносил в свой дневник:

"Люди эти простодушны и открыты к верному слову. Они будут слушать меня и будут следовать добрым наставлениям. Даже и без слов они бы пошли за мной, потому что чувствуют добро и верят ему, хотя оно им и в новинку. Но видят они лишь малую толику, как сидящий в колодце может увидеть лишь малую часть неба. Не многим хватит сил и мужества выбраться из своих колодцев. Но и поднявшись наверх никто не увидит того, что скрыто за горизонтом.

То, что я переживаю - драма вечная, обычная и неизбежная. Нельзя познать живое, не причинив ему ущерба. Нельзя спасти душу, не сломав в ней что-либо. Сумка помогает нести груз, но добавляет к его весу свой собственный. И нельзя построить мост, который бы ничего не весил. Я понимаю, что должен принести в этот мир столько радости, добра, правды, сколько это возможно. Если же я захочу дать им все, то лишь умножу зло. Как горько довольствоваться малым, когда владел всем.

^ Я буду усерден. Я сделаю все, что в моих силах. Я не могу иначе".


vspomogatelnie-glagoli-rukovodstvo-po-proiznosheniyu-5-tolchok-6.html
vspomogatelnie-prisposobleniya-mishc-lekciya-1.html
vspomogatelnij-organ-po-nauchnim-tehnicheskim-i-tehnologicheskim-konsultaciyam.html
vspomogatelnoe-oborudovanie-elektrostancij-25.html
vsredu-strashnim-majskim-vecherom-voland-i-ego-svita-pribivayut-v-moskvu-nachinaetsya-trehsutochnaya-polosa-pryamogo-otkritogo-massirovannogo-vmeshatelstva-potus.html
vstala-na-sekundu-ona-ostanovilas-i-stalo-vozmozhno-perejti-na-druguyu-storonu-stranica-7.html
  • writing.bystrickaya.ru/33-nauka-innovacii-programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-saratovskoj-oblasti.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sabati-tairibi-windows-operaciyali-zhjesn-standartti-badarlamalari.html
  • abstract.bystrickaya.ru/12-pir-duha-kreativnosti-monografiya-moskva-2003.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vivod-uroka-literatura-10-klass-metodicheskie-soveti.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/prodolzhitelnost-ekskursii-chas.html
  • esse.bystrickaya.ru/razdel-3-podgotovka-ekspertnih-zaklyuchenij-recenzij-otzivov-na-uchebniki-monografii-dissertacii-avtoreferati-oficialnoe-opponirovanie.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-iii-tehnicheskoe-zadanie-i-obshie-usloviya-provedeniya-aukciona.html
  • assessments.bystrickaya.ru/devyataya-lekciya-visshie-miri-i-ih-vzaimosvyaz-s-nashim-mirom-rim-12-aprelya-1910-goda.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vii-novejshie-polyarnie-issledovaniya-uorren-u-f-najdennij-raj-na-severnom-polyuseu-f-uorren-per-s-angl-n-gusevoj.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-chetvertaya-povestvuyushaya-o-gubitelnoj-sile-krasoti-boris-akunin-azazel.html
  • student.bystrickaya.ru/24-ponyatie-avtonomnih-rashodov-graficheskaya-interpretaciya-modeli-dohodi-rashodi-krest-kejnsa.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/osobennosti-biznes-plana-investicionnogo-proekta.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/vneshneekonomicheskaya-deyatelnost-zabajkalskoj-zheleznoj-dorogi-chast-11.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zanyatie-7-2-chasa-metodicheskie-materiali-dlya-bakalavrov-2-kursa-otdeleniya-zaochnogo-obucheniya-yuridicheskogo-fakulteta.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-4-chto-est-adventistskogo-v-adventizme-1844-1885-istina-dlya-nastoyashego-vremeni-ne-stoit-na-meste.html
  • abstract.bystrickaya.ru/166-kondensati-kratkoe-obzorno-spravochnoe-posobie-kniga-yavlyaetsya-pervim-v-svoyom-rode-obzorno-spravochnim-posobiem.html
  • student.bystrickaya.ru/-kniga-pervaya-stranica-17.html
  • urok.bystrickaya.ru/pravoslavnij-obrazovatelnij-portal-slovo.html
  • thescience.bystrickaya.ru/iz-predisloviya-lajtman-mihael-osnovi-kabbali-seriya-kabbala-tajnoe-uchenie-npf-drevo-zhizni-izdatelskaya-gruppa.html
  • report.bystrickaya.ru/itogi-uchastiya-uchashihsya-mou-gimnaziya-1-v-konferencii-predstavleni-v-svodnoj-tablice-35-rezultati-raboti-konferencii-35.html
  • testyi.bystrickaya.ru/aktualnie-problemi-detskoj-gastroenterologii.html
  • letter.bystrickaya.ru/obzor-dalnevostochnoj-literaturi.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tendencii-formirovaniya-socialnoj-strukturi-rossijskogo-obshestva-na-sovremennom-etape-statisticheskij-i-sociologicheskij-analiz.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-2-harakteristika-konflikta-kak-socialnogo-fenomena-praktikum-po-konfliktologii-2-e-izdanie-dopolnennoe-i-pererabotannoe.html
  • letter.bystrickaya.ru/narushitelej-pravil-pozharnoj-bezopasnosti-v-lesah-oshtrafovali-na-6-tisyach-rublej-informacionnoe-agentstvo-avers-28072011.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kategoriya-padezha-v-russkom-i-nemeckom-yazikah-chast-3.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vnutrennyaya-torgovlya-informacionnij-obzor-periodiki-i-postupivshih-knig.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/ugolovnoe-pravo-chast-3.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/obmen-zhilih-pomeshenij.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tematicheskij-kontrol-ocenka-ustnogo-otveta.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kafedra-informacionnih-tehnologij-prikaz-ot-16-yanvarya-2012-goda-1-uch-velikij-novgorod-ozachislenii-slushatelej.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-uroka-f-i-tyutchev-stihi-o-rodnoj-prirode.html
  • credit.bystrickaya.ru/pervie-filmi-luis-bunyuel-moj-poslednij-vzdoh.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-itogovoj-gosudarstvennoj-attestacii.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-disciplina-sd-f-11-metodi-biohimicheskih-issledovanij.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.