.RU

Всем, когда-либо жившим и ныне живущим на полярных островах посвящается


Сергей Аксентьев

НАДЕЖДЫ И ТРЕВОГИ
(исповедь островитянина)




Всем, когда-либо жившим
и ныне живущим на полярных островах
посвящается

Автор выражает искреннюю благодарность директору севастопольского ЧП «Полюс-Юг»
Шилюку Юрию Петровичу за активное участие и спонсорскую поддержку в издании этой книги.

Жить – значит медленно рождаться.
Антуан де  Сент – Экзюпери
^ ОТ АВТОРА
Острова, как и люди, имеют свою судьбу, свой характер, своё предназначение.
Есть тёплые, экзотические острова. На них круглый год благоухает зелень, дует с моря нежный бриз, по вечерам, в лучах заходящего солнца, лениво шепчутся пальмы. Праздная жизнь кипит, блещет и искрится весельем.
Эти острова для развлечений и утех зажиточной, не обременённой заботами о хлебе насущном, публики, съезжающейся со всех стран и континентов.
Красивы экзотические острова, но задеть самые чуткие, самые потаённые струны человеческой души они не могут. Нет в них какой-то изюминки, какого-то магнетизма, чтобы добраться до глубин первородных человеческих чувств. Они, подобно шампанскому, опьяняют лишь ненадолго.
Есть острова трудяги. На них человек добывает уголь, руду, охотится на зверя.
Как и во всяком тяжелом труде, нет там места эмоциям, разглядыванию пейзажей, анализу чувств. Вся жизнь на них подчинена добыче и подсчёту добытого. Тонны, штуки, головы - вот нехитрая житейская арифметика. И только сторонний проницательный взгляд исследователя-натуралиста может заметить их неброскую красоту и донести её другим людям в рисунках, картинах, книгах. Одним из таких подвижников был Рокуэлл Кент.
Но есть ещё острова-стражи, большая часть жизни которых отдана одной единственной цели, охранять морские рубежи государства.
Не велики обычно эти острова, малоизвестны для сухопутного обывателя. Нет у них особого героического прошлого, незаметно и буднично настоящее. И от материка то они расположены вроде недалеко, и люди на них живут самые обыкновенные.
Но стоит хоть раз побывать на их неприветливых берегах, пожить годик-другой, как они намертво войдут в душу. И потом, по прошествии многих лет, где бы ты ни был и какие бы после этого страны ни повидал, стоит только тронуть потаённое, как тёплые волны былого нахлынут, словно морской прилив, и поднимут со дна на поверхность души добрые воспоминания о днях, проведённых на них. И до боли захочется поделиться этим душевным теплом с окружающими тебя людьми.
Только бы слушатель был терпелив и любознателен, а уж житейских историй, сложившихся на этих островах, не счесть.

 

НАЗНАЧЕНИЕ

Всяк сверчок знай свой шесток
Пословица

Отгуляв после выпуска из училища свой первый лейтенантский отпуск, в начале октября я прибыл в Североморск за назначением на должность.
В это время на Севере наступает полярная ночь. Дни короткие, как правило, серые и невыразительные. Североморск в эту переходную пору показался мне каким-то унылым, а множество патрулей и черных шинелей на улицах создавали ощущение казармы.
«Ваенга», центральная в ту пору гостиница города, была забита лейтенантами-выпускниками военно-морских училищ. С утра вся эта разнокалиберная братия устремлялась в управление кадров за назначениями, а по вечерам разбредалась по немногочисленным ресторанам или «кучковалась» в номерах, где стихийно образовавшийся «мальчишник» скрашивал нехитрый холостяцкий ужин. Те, кто приехали с женами, были под строгим надзором и ждали удобного случая, чтобы под любым предлогом сорваться с «поводка» и, заскочив в ближайшую компанию, наскоро опрокинуть рюмку-другую и узнать о том, кто куда и как распределился.
Возможных мест для прохождения службы по моей специальности было три: флотский арсенал, полуостров Рыбачий и остров Кильдин. Первый объект был для меня недоступен: чтобы попасть туда служить, требовались либо особая изворотливость, либо «мохнатая» рука. Ни тем, ни другим я не обладал, поэтому к предстоящему назначению относился без нервозности. В кадры не бегал, справок ни у кого не наводил.
Кильдином почему-то всех пугали. И при одном упоминании о возможном туда назначении многих моих однокашников брала оторопь. Мне же было все равно. В назначенный день с предписанием в руках я появился в прокуренной комнате кадровика-направленца. Напротив входной двери, за обшарпанным столом, обложенный папками с личными делами выпускников, сидел усталый майор. Мою попытку представиться по уставу, он сразу же пресек, кивнув головой на стул возле стола. Молча взял мое направление, нашел личное дело, пролистал его и, наконец, спросил:
- По какой специальности хочешь служить?
Я ответил, что в училище специализировался по газотурбинным установкам.
- Хорошо, - ответил майор. – Пойдешь на Кильдин, на техническую позицию. Там как раз нужны специалисты твоего профиля.
- Согласен, - ответил я.
- Ну, вот и договорились, - улыбнулся майор. – Иди, оформляй документы.
Едва я вышел из кабинета в коридор, как страждущая братва обступила меня:
- Куда?
- Кильдин, - спокойно ответил я. И сразу стало тихо. На меня смотрели, как на тяжело больного – с нежностью и состраданием.
Быстренько оформив документы и получив проездные, я уехал в Мурманск.
В Североморске, при получении проездных документов, меня предупредили, что связь с Кильдином только теплоходом, который, совершая рейсы вдоль восточного побережья Мурмана, дважды в неделю заходит на Кильдин.
Мне повезло: в этот день был теплоход, а в кассе нашелся билет в каюту третьего класса. Мурманск мне понравился. Открытость его широких улиц, окраска фасадов домов в светло-голубые, салатные и бледно розовые тона, успокаивали, а трогательная предупредительность и доброжелательность людей дополняли приятные впечатления. В последующем, когда мне по лейтенантской молодости пришлось много мотаться по командировкам, я всегда останавливался в Мурманске, даже если и приходилось из-за этого ежедневно совершать в тряском автобусе дальние рейсы.



В порт я пришел минут за двадцать до отправления. Взял в камере хранения свой нехитрый багаж и поднялся по трапу на борт теплохода, сделав свой первый шаг навстречу к столь пугающему многих острову.
Теплоход назывался «Илья Репин», или, в обиходе, просто «Ильюша». Был он невелик, но коренаст и по северному деловит. Машины его работали на угле, и поэтому над трубой красовался густой черный столб дыма, а внутри металлического чрева, что-то постоянно клокотало. Из динамиков теплохода «на полную катушку», проникая во все уголки и закоулки морвокзала и его окрестностей, неслось: «Морские медленные воды, не то что рельсы в два ряда, и провожают пароходы совсем не так как поезда..»
Большинство пассажиров примерно мои ровесники или чуть постарше. Уверенные в себе, крепкие, обветренные морем ребята в цветастых свитерах. Стройные и миловидные девчонки. Многие слегка навеселе и потому безмятежно улыбчивы.
Бросив вещи в каюту, я поднялся на верхнюю палубу, в ресторан, забитый почти до отказа. Осмотревшись, в дальнем углу увидел свободное место за столиком возле иллюминатора. Там и причалил, оказавшись в компании светло-русого, голубоглазого парня, чем-то напомнившего мне книжного скандинавского викинга, и двух его очаровательных спутниц. Первый тост подняли за знакомство, а затем потекла неспешная и увлекательная для меня беседа под пенистое пиво и великолепный заполярный палтус.
Компания следовала в Дальние Зеленцы. По профессии мои новые знакомые были гидробиологами. Я с нескрываемым восхищением слушал их рассказы о морских обитателях полярных вод, о их житье-бытье среди скал, тундры и моря. До сих пор название Дальние Зеленцы у меня ассоциируется с какой-то изумительно красивой, недосказанной сказкой…
В каюту я пришел глубоко за полночь. Посмотрел на часы. До прихода на Кильдин оставалось меньше двух часов. Прилег на койку и сразу же провалился в сон.
Проснулся от грохота вытравливаемой якорной цепи.
- Кильдин! Кильдин! – зашумели по каютам.
Подхватив чемодан, вышел на палубу. Ночь была тихая, безлунная и беззвездная. Теплоход плавно покачивался на длинной, тягучей зыби, отливавшей в свете иллюминаторов и люстр палубного освещения полированной чернотой полярных вод. Прямо передо мной четко вырисовывался мрачный силуэт острова. Он напоминал не то льва, не то быка, застывшего перед броском в бесконечность.
Там, где камень и море соединялись, были видны редкие, неяркие огоньки-призраки. Но странное дело, угрюмость увиденного пейзажа и отрешенность его от мира не внесли сумятицы или беспокойства в мою душу. Наоборот, где-то глубоко-глубоко внутри себя я воспринимал это как свое, давно подготовленное работой ума, сердца и романтикой прелестной сказки о Дальних Зеленцах. Мерное покачивание теплохода и липкая темнота ночи успокоили пассажиров. Все притихли в ожидании плавсредства для переправки на берег.
Вдруг где-то в черном далеке зародился и, отраженный от скал и воды, долетел до нас негромкий звук мотора. Он напоминал стрекот кузнечиков в жаркий полдень на зеленом лугу.
- «Дора»! «Дора» идет! – оживились ожидающие на палубе. И вот уже внизу, под самым бортом, на зыби пляшет нечто весьма хрупкое и игрушечное, именуемое «Дорой». Заскрипели цепи опускаемого трапа, засуетилась публика, отбывающая на Кильдин.
Я ступил на качающийся трап, сделав еще один шаг навстречу своей судьбе.
Плотно загруженная людьми, тюками, ящиками, чемоданами и еще Бог весть каким скарбом, «Дора» медленно отваливает от борта. Провожающие на теплоходе машут нам руками, желают скорых встреч. Среди кромешной тьмы теплоход похож на расцвеченную новогоднюю елку. Он весело подмигивает нам своими огнями, оставляя надежду на возвращение.
Впереди приближается громада острова. Из-за низкого борта и качки, огни на далеком еще берегу вспыхивают каким-то неверным, дрожащим светом. Ощущается дыхание не сильного, но холодного низового ветра. На лицо все чаще попадают брызги, и вот уже стылая сырость пропитывает одежду.
Сквозь стрекот мотора слышно, как на теплоходе выбирают якорь-цепь. Видно, как он разворачивается и медленно набирает ход. Гаснет новогодняя елка. Над морем плывет прощальный гудок. В душу, подобно сырости, вползает необъяснимая тоска по теплу каюты, по новым друзьям, плывущим в свои Дальние Зеленцы, по залитым электричеством городам, по всему, что осталось там, на Большой Земле.
На качающейся, тарахтящей посудине я впервые ощутил и понял разлуку. Я понял, что разлука – это грань, отделяющая реальное от нереального. Реальными в данной ситуации были я и люди, находящиеся со мной в лодке. Реальной была и сама лодка, и ее мерно стрекочущий мотор, и ее кормчий, знающий, куда надо рулить. Нереальными были удаляющийся теплоход, твердая земля с огнями городов, друзья, оставшиеся за черным пологом ночи. Нереальным оставался пока и остров, черной громадой надвигавшийся на нас.
Наконец «Дора» сбавляет обороты и с шипением вползает в ковш, образованный причальной стенкой и берегом. Время полного отлива, поэтому путь наверх предстоит по мокрому, скользкому трапу. Замечаю, что порядок высадки строго определен. Сначала поднимаются женщины. Их поддерживают снизу и принимают сверху. Затем осторожно и бережно переправляют детей. Затем весь многочисленный скарб и уж потом поднимаются все остальные. Высадка происходит быстро, организованно.



Вот и я наверху. Ночь здесь, на пирсе, кажется, еще черней. Первый признак цивилизации – электрическая лампочка. Она светит метрах в пятидесяти над дверью вросшей в землю хибары. Как мне потом объяснили, это почтовое отделение «Западный Кильдин» – узловая точка контакта обитателей острова с внешним миром.
Осматриваюсь. Теплоход, деловито спешащий на восток, отсюда кажется игрушечным. Прямо передо мной склон горы, круто уходящий вверх. В ближайшей перспективе светит пяток фонарей на стенах каких-то деревянных строений, разбросанных в окрестностях причала. На небольшой площадке возле пирса несколько бортовых «ЗИЛов», приземистых тягачей, да пара тракторов с металлическими санями – весь нехитрый набор транспортных средств острова.
Меня окликнули по фамилии. Направляюсь на голос. Возле машины матрос и старшина сверхсрочной службы. В темноте лиц толком не разглядеть. Да и разглядывать особенно некогда. Матрос ловко забросил мой чемодан в кузов. Старшина вытащил из кабины огромный овчинный тулуп и протянул его мне:
- Поехали!…
И вот я уже трясусь в кузове, зажатый со всех сторон мешками, тюками и ящиками. Подъем в гору муторный, довольно крутой. Дорога постоянно петляет, закручивается в немыслимые восьмерки и кренделя.
Чувствуется перепад высот, становится холоднее. Плотнее кутаюсь в спасительный тулуп.
"ЗИЛ" с натуженным хрипом, стоически преодолевая невидимые глазом, но ощутимые в кузове десятки ухабчиков, ухабов и ухабин, с остервенением карабкается в гору. Езда выматывает душу.
Среди мглы замечаю грязно-белые островки снега. По мере продвижения наверх, они сливаются в поляны, а затем и в небольшие поля.
Впечатление такое, что земля вокруг укрыта лоскутным черно-белым одеялом. Растительности не видно. Слева и справа от колеи, насколько проникает взгляд, только камни, камни, камни.… Какое-то каменное царство. Чем выше мы поднимаемся, тем чаще начинают попадаться сугробы, но чувствуется, что это еще не зима, а снег – какой-то случайный элемент пейзажа. От него тянет влагой.
Но вот подъем закончен. Появляются отдельные строения. «ЗИЛ», почуяв близость дома, побежал резвее. Вдруг тряска прекратилась. Облегченно рыкнув, машина остановилась и затихла. Хлопнула дверца кабины.
- Приехали! –кричит снизу старшина.
Перемахиваю через борт. Передо мной освещенный тамбур приземистого одноэтажного барака, стены которого окрашены в грязно-желтый цвет.
- Это штаб, - объясняет он мне.
Наконец я могу разглядеть старшину как следует. На вид лет тридцать. Плотно сложен. Открытое русское лицо. Одет в меховые брюки и куртку. На ногах сапоги. На голове флотская шапка-ушанка. Весь его облик как-то сразу располагает к себе, а протяжное негромкое вологодское «оканье» делает его давно знакомым, своим. В экономных, неспешных движеньях чувствуется обстоятельность, надежность.
На шум машины из штаба вышел дежурный офицер.
- С прибытием лейтенант! – улыбаясь, сказал он, дружески протягивая руку. – Сейчас организуем чаек, отогреешься с дороги и – спать. Утром представишься командованию, и снова в путь, так как служить придется на дальней точке.
Вся эта нехитрая церемония встречи как-то по-особому тепло отозвалась в моей душе. С этими людьми мне было просто, легко и по-домашнему уютно, Ну что ж, остров как остров. Пусть не блещет пейзажами, пусть даже дик и каменист, но люди здесь простые и надежные.
Так думал я, засыпая под тремя матросскими одеялами на узкой казарменной койке в большой комнате, где кроме моей кровати, стояло еще восемь. Комнате, именуемой здесь, в штабе, гостиной. В будущем в ней мне пришлось коротать не один десяток ночей, уезжая или возвращаясь на остров из командировки или отпуска, ибо точка, в которой мне довелось служить, действительно была дальней.

 

^ ДОРОГА  НА  ТОЧКУ

В этой жизни к возвращенью
Путь в безбрежности извилист.
Су Дун По

На Севере люди немногословны. Представление было коротким.
Командир части поздравил с прибытием, познакомил со своими замами и передал меня в руки главного инженера – моего прямого начальника. Высокий, подтянутый, с густой шевелюрой седеющих волос, приятным лицом интеллигента, он был похож на дирижера. С первых же минут нашего общения понял, что имею дело с профессионалом высокого класса. Его вопросы ко мне были предельно точны и неординарны. Чувствовалось, что технику он любит, знает и требует того же от своих подчиненных.
Первый «обстрел» по специальности я, по-видимому, выдержал нормально, потому как главный инженер смачно затянулся сигаретой и, одобрительно сказав «Годится», куда-то позвонил. Потом, в процессе службы, мне много пришлось с ним общаться, иногда в довольно сложных и даже экстремальных ситуациях и его знаменитое  «Годится» являлось лучшей похвалой и всегда было по -особенному приятным.
В кабинет постучали. Вошел старшина, встречавший меня ночью на причале.
- Михалыч, обратился к нему главный инженер, - как только загрузитесь, заскочи к дежурному и забери с собой лейтенанта. – И, уже обращаясь ко мне: - Собирай свои вещи. Сегодня на вашу точку запланирована машина, да и погода позволяет. Командиру дивизиона я позвоню. – И снова к старшине:
- Михалыч, не мешкайте, засветло надо обернуться, а дорога, сам знаешь, не близкая и не скорая.
Мы вышли со старшиной из кабинета. Проходя мимо дежурного, он окликнул рассыльного, и распорядился, чтобы меня накормили в столовой, а сам пошел готовить машину к рейсу.
Прошло, наверное, около часа. Наконец, под окнами послышалось знакомое рычание «ЗИЛа». Значит, пора.
И вот уже мы едем туда, где кончается география и начинается лейтенантская жизнь.
Утро было белесое. Из окна кабины я рассматривал наползающую на нас панораму. Михалыч и матрос-водитель охотно давали обстоятельные пояснения. Проезжая через центральный городок, отметил про себя, что он довольно большой, но дома в основном одноэтажные, барачного типа.
Несколько двухэтажных домов на их фоне кажутся выпирающими глыбами. В центре небольшой площади некое подобие клумбы, больше смахивающей на полярный гурий. Там же, резко контрастируя с окружающими домами, фундаментальное здание клуба. Где-нибудь в большом городе такое здание не вызвало бы особых эмоций, но здесь, за сотни верст от городов, среди сопок и деревянных бараков здание клуба выглядело фешенебельно. Как объяснил мне Михалыч, сюда даже заезжают из Мурманска и Североморска различные ансамбли, театральные труппы, певцы и певицы среднего пошиба. В клубе есть библиотека, отличный бильярд, небольшое, но очень уютное кафе, вместительный зрительный зал с неплохой акустикой. Фильмы крутят три раза в неделю (среда, суббота и воскресенье). В основном фильмы старые, но иногда Мурманский кинопрокат балует и новинками, в том числе и широкоэкранными.
Позже, каждый раз прибывая со своей «точки» в центр кильдинской цивилизации, я непременно посещал этот клуб и особенно его отличную библиотеку, в которой я нашел уникальные издания древних философов Декарта, Сен-Симона, Спинозы. Каким образом они попали в этот забытый уголок не понятно. Библиотека получала практически все “толстые” журналы, фонды ее регулярно обновлялись. Холодный блеск всегда навощенного паркета, гулкая тишина под сводами, мягкость стандартных красно-зеленых дорожек всегда вызывали во мне трепет и благоговение. Впрочем, я, кажется, забежал вперед.

Миновали городок. Сразу же нас обступило однообразие полярной тундры, находящейся в преддверии зимы. Правда, с высоты предстоящего спуска взору открывалась неяркая, но изумительная по своей лаконичной красоте первозданная дикость. Наш остров от Мурманского берега отсекала серо-голубая извилистая лента Кильдинской салмы. На юго-западе и юго-востоке, у самого горизонта, очертания материка становились расплывчатыми и постепенно исчезали, а вуаль осеннего неба сливалась с холодной сталью вод Баренцева моря.
Когда спуск закончился, мы оказались на причале, откуда ночью я начал свое «восхождение» на остров.
С любопытством рассматриваю причал и окрестности. Сейчас полная вода и высота пирса совсем не пугает.
Недалеко от причала почтовый домик. По меркам среднерусской равнины, это обычная изба-сруб. Сработана она давно и добротно. Бревна от старости почернели и потрескались. Изба вросла в землю. Окна с резными, узорчатыми наличниками. Оконные рамы основательные, двухрядные. Крыша крыта черепицей, которая от старости побурела. Вид почтовой избы напомнил мне старый гриб боровик, коренастый, слегка пожухлый, но еще крепкий. Я так думаю, что в свое время рубили эту избу какие-нибудь туляки или рязанцы, волею судьбы, заброшенные в полярную глухомань.
У входной двери, как и положено такому заведению, висит ржавый прержавый почтовый ящик. К нему присобачена металлическая табличка с надписью: «Выемка писем перед прибытием теплохода».
Трудно было себе представить, что таким ржавым ящиком пользуются, но я сам видел, как женщина из поселка опускала в него письмо.
Вообще, как рассказали мои попутчики, с почтой на острове обращаются очень бережно и аккуратно. Случаев пропажи писем или почтовых открыток не было.
Останавливаемся возле двери.
- Заберем почту и поедем дальше, – объясняет мне Михалыч. – Почта для нас святое дело. Все здесь живут от теплохода до теплохода.
Осматриваюсь. Каменный панцирь острова на северо-западе круто обрывается. Это мыс Бык, отвесной скалой уходящий в воды Баренцева моря.
В ясную погоду с него открывается впечатляющая панорама Мурманского берега. В ненастье мыс очень угрюм. С его вершины серыми клочьями сползает в низину туман, а скала приобретает аспидно-чёрный цвет. Об этом поведал мне бывалый старшина Михалыч, пока матрос получал почту.
На юго-востоке гранитный массив плавно переходит в невысокие холмы. Где-то там, среди холмов, затерялась та самая точка, на которой мне суждено служить. Рядом с причалом несколько вросших в землю домов образовывали улицу. В одном из них разместился магазин. «Типичный сельмаг», - небрежно отметил я про себя после его посещения.
Как же был я еще легковесен и избалован благами цивилизации! Через полгода безвыездной службы на дальней точке этот самый «сельмаг» покажется мне лучше Елисеевского гастронома. Да, все в жизни относительно, в том числе и масштабы, которыми мы измеряем себя, друзей, природу и все происходящее вокруг.
Между тем, продолжая знакомить меня с островом, Михалыч сообщил, что от точки, где мне предстояло служить, (ее он почему-то назвал «Лимоном», позже я узнал, что это позывной связистов) до центрального городка, где расположен штаб, по прямой не больше десяти километров. Но устойчивой дороги нет, так как болота, многочисленные овраги и ручьи, стекающие из озерков, делают путь весной и осенью непроходимым. Зато в морозы, когда налаживается зимник, ГТС идет сорок минут. Летом в сухую погоду, когда нет комарья, пройтись по этой дороге одно удовольствие.
- На самом же деле этот ваш Лимон, - вздыхает старшина, - глухомань порядочная.

Но вот матрос, аккуратно уложив в кузов посылки, и бережно пристроив в кабине мешок с почтой, подал нам знак, что можно ехать. Теперь мы тащимся вдоль берега. Слева почти отвесные скалы с многочисленными каменными осыпями, справа – плавно спускающийся к воде отлогий берег. В нескольких километрах от причала я увидел нечто похожее на водопад.
Дорога довольно широкая, но изрядно избитая транспортом. Практически каждая лужа заполненная ржавой, мутной водой, это глубокая рытвина. Когда «ЗИЛ» в нее проваливается, он озверело ревет.
- Что же дорогу-то не ремонтируют? – спрашиваю Михалыча.
- А кто ее будет чинить? – удивляется он - это ведь не город, здесь нет дорожной службы. Правда, у начальника гарнизона есть бумага, в которой каждый метр дороги расписан за определённой частью и даже указаны сроки, когда и где надо ремонтировать, но бумага есть – дороги нет. Да и ремонтировать бесполезно: присыплешь щебнем, а после зимы с талой водой все и уйдет в море, - рассуждает Михалыч. –Да и кому она нужна, эта дорога, на острове? Здесь все мы временные. И про нас, - усмехается, - даже притча есть. Вот послушай. Решили как-то власти устроить на острове рыбколхоз. Помаялись рыбаки, помаялись, не выдержали сурового климата и оторванности от Большой Земли, да и разбежались. Тогда завезли оленей. Те тоже, переплыли салму и ушли в тундру. Пробовали развести песцов, но и они разбежались. Тогда согнали сюда заключенных. Только и зэки долго не выдержали. А вот военные прижились! – хохочет Михалыч. – А ты говоришь дорога! – На черта она военным?

za-dostizhenie-visokih-rezultatov-vo-vsesoyuznom-obshestvennom-smotre-effektivnosti-ispolzovaniya-sirya-materialov-i-toplivno-energeticheskih-resursov.html
za-dva-goda-do-opisivaemih-sobitij-stranica-8.html
za-dvizheniem-inostrannih-investicij-v-sootvetstvii-s-rukovodstvom-po-platezhnomu-balansu-stranica-2.html
za-film-o-reke-po-s-italyanskogo-sostavlenie-vstupitelnaya-statya-i-kommentarii-g-d-bogemskogo-4910000000151.html
za-godi-sovetskoj-vlasti-millioni-lyudej-stali-zhertvami-proizvola-totalitarnogo-gosudarstva-podverglis-repressiyam-za-politicheskie-i-religioznie-ubezhdeniya-po-stranica-11.html
za-godi-sovetskoj-vlasti-millioni-lyudej-stali-zhertvami-proizvola-totalitarnogo-gosudarstva-podverglis-repressiyam-za-politicheskie-i-religioznie-ubezhdeniya-po-stranica-17.html
  • report.bystrickaya.ru/grigorij-sternin-obrazi.html
  • desk.bystrickaya.ru/podsekciya-1-aktualnie-voprosi-pravovogo-vospitaniya-i-obrazovaniya-molodezhi.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/vvedenie-otkritoe-akcionernoe-obshestvo-tuapsinskij-sudoremontnij-zavod.html
  • notebook.bystrickaya.ru/informaciya-o-deyatelnosti-upravleniya-kulturi-i-istoriko-kulturnogo-naslediya-administracii-goroda-vologdi-za-2011-god-podvedomstvennie-uchrezhdeniya-kulturi.html
  • tasks.bystrickaya.ru/4-dannie-o-gosudarstvennoj-reg-istracii-stranica-4.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kompleksnoe-izuchenie-geneticheskogo-polimorfizma-kak-novij-podhod-v-issledovanii-mehanizmov-zashiti-kletok-cheloveka-ot-mutagenov.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-45-a-p-chehov-zapisnie-knizhki-gde-ona-teper-bolshaya-doroga-i-ee-veselie-priklyucheniya.html
  • studies.bystrickaya.ru/glava-4-upravlencheskij-uchet-v-kreditnih-obshestvah-finansovoj-vzaimopomoshi-ekonomicheskij-mehanizm-upravleniya.html
  • tests.bystrickaya.ru/literatura-rukovodstvo-po-profilaktike-infekcionnih-oslozhnenij-svyazannih-s-vnutrisosudistim-kateterom-podgotovleno.html
  • credit.bystrickaya.ru/organi-doznaniya.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/praktikum-vipolnyaetsya-vo-vremya-semestra-sessii-v-kompyuternom-klasse-reshenie-zadach-ili-laboratornom-praktikume-laboratornie-raboti-sostavlyaetsya-otchet-kotorij-posilaetsya-tyutoru.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/rekomendacii-po-podgotovke-pozicii-strani.html
  • student.bystrickaya.ru/2-prakticheskoe-ispolzovanie-interneta-v-turistskoj-sfere-koncepciya-giperteksta-2-vsemirnaya-pautina-3-navigator-3.html
  • books.bystrickaya.ru/bibliograficheskij-ukazatel-literaturi-1992-2000-gg-245-nazv-stranica-2.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zamisel-sozrel-chto-dalshe-uchebnoe-posobie-g-m-frumkin-rekomendovano-uchebno-metodicheskim-obedineniem-po-obrazovaniyu.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/primechaniya-a-a-danilov-a-v-pizhikov.html
  • write.bystrickaya.ru/fantasticheskie-zhivotnie-i-mesta-ih-obitaniya-stranica-2.html
  • report.bystrickaya.ru/issledovanie-fenomena-prodolzheniya-zhizni-posle-smerti-tela-stranica-2.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-po-discipline-razrabotka-upravlencheskogo-resheniya-dlya-specialnosti-061000-gosudarstvennoe-i-municipalnoe-upravlenie-ochnaya-forma-obucheniya.html
  • grade.bystrickaya.ru/o-provedenii-festivalya-narodnih-lyubitelskih-teatrov-leningradskoj-oblasti-teatralnaya-vesna-2012.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/shema-invertiruyushego-vklyucheniya-laboratornie-zadaniya-55-kontrolnie-voprosi-56.html
  • learn.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-obshestva-s-ogranichennoj-otvetstvennostyu-lbr-intertrejd.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/korennie-svojstva-logicheskogo-mishleniya-uchebnoe-posobie-prednaznacheno-dlya-studentov-specialnostej-yurisprudenciya.html
  • znanie.bystrickaya.ru/aviacionaya-apparatura-opisanie-i-instrukciya-po-ekspluatacii-oscillograf-elektronnij-tipa-s1-1.html
  • institut.bystrickaya.ru/sushnost-ipoteki-m-kursa.html
  • holiday.bystrickaya.ru/o-monitoringe-socialno-ekonomicheskoj-situacii-v-yamalo-neneckom-avtonomnom-okruge.html
  • universitet.bystrickaya.ru/turkovskij-v-bibliograficheskij-spisok-literaturi-knigi.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-2-burovaya-kontrolno-izmeritelnaya-apparatura-kurs-5-semestr-9-razrabotchik-docent-kafedri-bs-hramenkov-v.html
  • essay.bystrickaya.ru/chuvashavtotrans-stranica-3.html
  • universitet.bystrickaya.ru/uchebnie-programmi-dlya-vix-klassov-specialnih-korrek-cionnih-obsheobrazovatelnih-shkol-viii-vida-dlya-umstvenno-otstalih-detej-stranica-24.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-gosudarstvennogo-ekzamena-po-podgotovke-magistra-po-napravleniyu-fizika-poluprovodnikov-mikroelektronika-510404-himicheskaya-svyaz-i-atomnaya-struktura-poluprovodnikov.html
  • letter.bystrickaya.ru/neskolko-sovetov-uchastnikam-olimpiad-distancionnie-seminari.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-k-obrazovatelnoj-programme-mou-oosh-9-3-4-stranica-20.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-7-simvoli-zhizni-kak-korni-mifa-kniga-filosofiya-v-novom-klyuche.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebnik-dlya-vuzov-po-specialnosti-menedzhment-stranica-24.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.