.RU

Юмор в творчестве сергея довлатова




Московский Государственный Университет

имени М. В. Ломоносова

Филологический факультет

Кафедра истории русской литературы XX века


ЮМОР В ТВОРЧЕСТВЕ СЕРГЕЯ ДОВЛАТОВА

(СБОРНИКИ РАССКАЗОВ "ЗОНА", "КОМПРОМИСС", "ИНОСТРАНКА")






Дипломная работа

студента V курса

русского отделения

П. В. Цапюка


Научный руководитель

доц. Ш. Г. Умеров



Москва

1999 г.

Содержание





Введение


3

Глава первая.

Юмор, жанр рассказа: постановка вопроса


7

Глава вторая.

Молодость. Начало. "Зона"


23

Глава третья.

Зрелость. Газета. "Компромисс"


47

Глава четвертая.

Америка. Успех. "Иностранка"


73




Заключение


100




Библиография

106



Введение

"Он умел поистине художественно слушать и создал книгу небывалого жанра – "Соло на ундервуде"… Эфемерные конструкции нашей болтовни, языковой воздух, мимолетный пар остроумия – все это не испарилось, не умерло, а стало под его пером литературой" 1…

"…он [Довлатов] создал собственный жанр, в пределах которого анекдот, забавный случай, нелепость в конце концов прочитываются как лирический текст и остаются в памяти как стихотворение – дословно. Перед нами не что иное, как жанр возвышающего, романтического анекдота. Жанр парадоксальный, не могущий существовать – но существующий… Жанр, созданный Довлатовым, без читателя, и читателя сочувствующего, немыслим" 2…

"Я стал читать Довлатова и пришел к выводу, что такую прозу можно писать погонными километрами. Я уже читал в детстве такую книгу, она называлась «Где я был и что я видел». Где ты был, ничего ты не увидел, хрен с тобой" 3…

"Все книги [Довлатова], по сути дела, – романы новой довлатовской марки, где сюжет не стелется по поверхности, а соединяет, как рисунок броунова движения, бесконечное множество микроэпизодов, иногда состоящих даже из одной фразы" 4…


Рассказы С. Довлатова нравятся не всем. Многие говорят о том, что он не может называться значительным писателем. Забывая при этом, что сам он хотел стать только рассказчиком (повествователем). То есть не учить людей тому, во имя чего надо жить, а лишь писать о том, как живут люди.

Тем не менее, проза Довлатова не может оставить равнодушным читателя. Причиной тому – многие качества, которыми обладают произведения этого писателя: краткость, юмор, особое авторское видение мира, стиль.

О каждом из этих качеств и о различных произведениях писателя написано немало статей (и две книги – И. Сухих и А. Гениса), однако представляется преждевременным говорить о том, что творческое наследие Довлатова в достаточной степени освещено критикой. Увы, но часто статья "о Довлатове" на поверку оказывается "критикой критики", когда N выражает недовольство по поводу манеры М излагать свои мысли о Довлатове.

Между тем, с каждым годом книги Довлатова находят все большее количество почитателей, и необходимость критического осмысления рассказов писателя растет.

Одной из наиболее интересных сторон довлатовского творчества является ю м о р. Что значил юмор для Довлатова? В какой степени умение во всем видеть комическое влияло на мировоззрение писателя? Наконец, что Довлатов добавил к юмористическим традициям, существовавшим в русской литературе? Попытку приблизиться к ответам на эти и другие вопросы представляет собой настоящее исследование.


Работа состоит из четырех глав.

В первой главе дается короткий обзор основных литературно-критических работ, посвященных теме комического в творчестве Довлатова, а также общее обозрение некоторых существующих представлений как о понятии юмора, так и о жанровой форме рассказа.

В главе второй рассматривается начальный период творчества Довлатова. В центре анализа сборник рассказов "Зона" (первоначальный вариант которого был создан в 1964 году).

Предмет анализа третьей главы – рассказы Сергея Довлатова, написанные в период с 1973 по 1980 год, объединенные в сборнике "Компромисс". В это время активизируется сотрудничество писателя с рядом газет и журналов, в том числе – эстонских. Данная сторона деятельности Сергея Довлатова исследуется в третьей главе.

Четвертая глава посвящена теме комического в произведениях Довлатова, созданных в эмиграции (с 1978 года). Жизненные обстоятельства писателя резко изменились в данный период, о чем также ведется речь (применительно к теме) в этой главе. Отдельно выделяется сборник "Иностранка".


При написании работы, кроме собственно произведений С. Довлатова (собрание прозы, более ранние отдельные издания и журнальные публикации), использована также литература, посвященная вопросам комического, юмора, остроумия, (Ю. Борев, Б. Дземидок, В. Пропп и др.), а также ряд литературоведческих трудов, посвященных жанру рассказа (В. Белинский, М. Горький, И. Крамов, А. Нинов).

Две книги, посвященные жизни и творчеству Сергея Довлатова, оказались наиболее полезны для понимания произведений писателя и роли юмора в его творчестве: "Сергей Довлатов: Время, место, судьба" И. Сухих и "Довлатов и окрестности" А. Гениса 5.

При написании работы необходимы были также статьи, написанные многочисленными друзьями писателя (прозаиками, поэтами, критиками и др.). В них содержатся ценные воспоминания, которые помогли почувствовать атмосферу, в которой жил писатель, лучше понять людей, с которыми он близко общался. Это, прежде всего, воспоминания И. Бродского, С. Вольфа, Е. Рейна, Е. Скульской, В. Уфлянда, А. Арьева и многих других.

Учитывались критические статьи о довлатовском творчестве и о манере его юмора (П. Вайль и А. Генис, Л. Лосев, И. Бродский, В. Попов, В. Топоров, В. Некрасов, В. Войнович, И. Серман, И. Сухих, Е. Тудоровская, К. Воннегут).

^ Глава первая

Юмор, жанр рассказа: постановка вопроса


"Начиная с Аристотеля существует огромная литература о комическом; исключительная трудность его исчерпывающего объяснения обусловлена, во-первых, универсальностью комического (все на свете можно рассматривать "серьезно" и "комически"), а во-вторых, его необычайной динамичностью… игровой способностью скрываться под любой личиной..." – так начинается статья "Комическое" в Литературном энциклопедическом словаре 6. "Юмор (от англ. humor – юмор, нрав, настроение, склонность), особый вид комического; отношение сознания к объекту, сочетающее внешне комическую трактовку с внутренней серьезностью", – пишет тот же автор, Л. Е. Пинский, уже в другой статье, посвященной юмору, параллельно (в той же статье) определяя такие понятия, как ирония, остроумие, а также выделяя различные (в зависимости от времени создания произведения, стиля автора, его непосредственной задачи и др.) виды юмора 7.

Почти невозможно определить время появления юмора, как нельзя сказать, когда впервые человек рассмеялся. История юмора и – шире – комического так же длинна, как и история человечества.

"Улыбка – одна из первых реакций ребенка на окружающее. Детство человечества знало и слезы, и смех. Комическое в искусстве появилось в глубочайшей древности, на заре цивилизации" 8. Насмешка, шутка являлись своего рода "санкцией, принуждающей соблюдать обычаи и общепринятые нормы, а также своего рода репрессией против индивида, совершившего антиобщественный поступок. Стыд, вызванный публичным осмеянием, будит желание загладить вину, преодолеть недостатки и снискать уважение соплеменников. Но уже в первобытном обществе комизм выполняет функцию развлекательную и терапевтическую" 9.

Античные анекдоты о киниках, средневековые легенды "о нищих духом", смелые выходки юродивых в Древней Руси – все это и многое другое, хотя и становится предпосылкой к зарождению комического вообще и юмора в частности, еще не является его примерами. Много позже, с постепенным отделением от церкви (как в Европе, так и в России), литература приобретает новые черты, в том числе и комическую функцию. Постепенно смешное переходит из устного творчества в письменное, находя свои законы, средства, краски, то есть атрибуты, присущие литературному произведению.

Комическому посвящено много теоретических работ. Примечательно, что почти каждый автор, решивший заняться вопросами смешного, говорил, в первую очередь, о том, что писать о комическом – трудно. Что, как правило, не мешало в дальнейшем изложить свое толкование – порой на нескольких сотнях страниц.

"Смех – подобие жизни…" – сказал один из виднейших российских эстетиков, Ю. Б. Борев, написавший не одну работу по вопросам комического 10. "Юмор – это жизнь обычных людей", – заметил М. М. Жванецкий, признанный классик современного юмора и сатиры 11. Действительно, почти все, что нас окружает, что мы видим, слышим, чувствуем, да и сами мы – все может быть и комично, и смешно, так как во всем этом есть причины, способные вызвать у стороннего наблюдателя, по крайней мере, улыбку.

Есть невероятное множество причин, по которым человеку что-то может показаться смешным, будь то несоответствие форм, действий, слов, красок, средств, ситуаций и так далее. Этих причин так много, что даже для краткого пересказа, да что там – перечисления, – понадобилось бы написать отдельную работу. Ограничимся лишь тем, что скажем об их обилии.

Интереснее задуматься над ролью юмора в нашей жизни и – в частности (а может, как следствие) – в литературе. Юмор, "вопреки распространенному представлению, далеко не всегда примиряет с жизненными условиями, порождающими смешное" 12. И, несмотря на это, "…нам он [юмор] помогает выжить и дает жить. Сближает всех со всеми" 13. Это – снова Жванецкий. Примечательно, что эти слова принадлежат именно ему, человеку, чей юмор помогает целым поколениям думающих людей справляться с той жизнью, которой они живут.

Юмор и смех – реакция на окружающий нас мир. Человеку всегда что-то не нравится, человек часто чем-то недоволен, огорчен, угнетен, подавлен. И далеко не в каждом случае у него есть возможность справиться с этим, зачастую приходится просто смиряться или как-то переживать, то есть, переходя и проходя сквозь тернии, двигаться дальше. Человек умный постарается сделать это с улыбкой: он знает, что так – легче, так – проще, так – лучше. Поскольку, даже если проблемы не перестанут существовать, может измениться отношение к ним, а, следовательно, появится надежда если не на то, что они исчезнут, то, по меньшей мере, на то, что их негативное влияние на жизнь не станет подавляющим.

Как бы то ни было, восприятие жизни меняется в лучшую сторону, если человек способен посмеяться над собственными неудачами и промахами.

Сказать о роли юмора в жизни человека, в его отношении к окружающей действительности, к людям и к себе необходимо потому, что творчество С. Довлатова во многом – автобиографично. Некоторые исследователи даже берут на себя смелость утверждать, что ни одного произведения не создано этим писателем без опоры на реальные события, имевшие место в его жизни. Не будем вдаваться в крайности и скажем лишь, что разговор о юморе в творчестве художника, пишущего о своей жизни, нельзя вести, не сказав о роли юмора в его (художника) философии. "Писатель в том смысле творец, что он создает тип сознания, тип мироощущения, дотоле не существовавший или не описанный. Он отражает действительность, но не как зеркало, а как объект, на который она падает; Сережа при этом еще и улыбался", – так пишет о Довлатове И. Бродский 14.

Все мы существуем в одном мире, но нет одной для всех точки зрения по поводу этого мира, по поводу того, что происходит с нами ежедневно, из года в год, из жизни в жизнь. Человек определяется именно этой точкой зрения. Степень его ума, мера его чуткости, граница его внимательности, глубина его духовности, его характер – определяются именно таким образом.

Можно просто существовать в мире и не замечать его, не видеть людей рядом с собой, не слышать, что они говорят, не понимать того, что происходит в себе самом. А можно относиться ко всему этому со вниманием, иногда даже – с повышенным вниманием, фиксируя детали происходящего вокруг, произносимого окружающими, совершающегося внутри самого себя. Человек, обладающий даром замечать то, мимо чего другие проходят, не придавая никакого значения, – талантлив. Если же человек к тому же может описать увиденное и услышанное им ярко, красочно, смешно, – он талантлив вдвойне. "Наличие юмористической жилки – один из признаков талантливой натуры" 15.

С этой точки зрения интересно обратиться к определению чувства юмора, данному уже упомянутым выше Ю. Б. Боревым в его работе "Комическое".

"Подлинное чувство юмора всегда предполагает:

Во-первых, высокие эстетические идеалы…

Во-вторых, …способность …схватывать противоречия действительности…

В-третьих, …ум, заостряющий противоречия…

В-четвертых, жизнерадостность, жизнелюбие, веселость…

В-пятых – эстетически развитый ум…

В-шестых – ассоциативный ум" 16…

Пожалуй, не все эти признаки обязательны и бесспорны для человека, обладающего чувством юмора. Можно, например, усомниться в наличии "высоких эстетических идеалов", которые в принципе могут быть заменены хоть сколько-нибудь нравственной позицией. Впрочем, разве не может быть человек безнравственный остроумным? То же касается и "эстетически развитого ума", на место которого – если вдуматься – можно поставить начитанность (иначе говоря, чтобы суметь почувствовать смешное в мире и в себе, хорошо бы увидеть его глазами великих писателей-юмористов и, таким образом, получить отличный урок юмора). Кроме того, надо заметить, что, хотя такие понятия, как "жизнерадостность" и "жизнелюбие", достаточно близки с понятием "веселость", их (как по отдельности, так и вместе) можно отождествлять с очень большой натяжкой (совершенно необязательно любить жизнь и быть при этом веселым, а равно и наоборот). Но что действительно всегда есть в природе человека остроумного, так это именно умение не просто с м о т р е т ь на окружающий мир, а в и д е т ь в нем то, что заслуживает особого внимания, чем-то отличается от нормы и поэтому содержит в себе комичные черты. "Чтобы засмеяться, смешное нужно суметь увидеть; в других случаях, нужно дать поступкам некоторую моральную оценку (комизм скупости, трусости и т. д.)" 17.

Вопрос о том, что значит "комичное", "смешное", требует особого и внимательного рассмотрения. Многие ученые отмечали, что не бывает объективно смешного, т.е. смешного для всех. "Смех – всегда реакция личная и не всегда общественная" 18. Можно рассмешить кого-то, можно заставить смеяться нескольких людей и даже многих, но нельзя – всех сразу. Если человеку удается вызывать улыбки и смех у многих, его называют остроумным.

Кроме этого, конечно, необходимо различать "…остроумие пустое, ничтожное, мелочное" и "…остроумие, происходящее от умения видеть вещи в настоящем виде, схватывать их характеристические черты, выказывать их смешные стороны" 19.

Полтора века спустя все тот же М. М. Жванецкий выразил мысль "неистового Виссариона" иначе: "Есть остроумие и острословие. Коля Фоменко, например, замечательный острослов", – таким образом разделяя смех ради смеха (или – по Б. Дземидоку – комизм простой, фарсово-водевильный), то есть только развлекательный, и смех ради какой-то мысли, то есть имеющий еще какую-то – помимо развлекательной – задачу. Острословие весьма ценно, может быть, даже более значимо, чем остроумие, но плоды острослова обречены на короткое существование, и потому острословию не место в литературе. Можно услышать раскаты того самого хохота, который принято называть гомерическим, в ответ на смешную историю, но если в повествовании не выказался оригинальный ум, то интересного или чем-то примечательного произведения литературы в данном случае не состоялось.

…Судя по всему, достаточно рано понятия "Довлатов" и "юмор, смех, смешное" стали близки для тех, кто был знаком с писателем.

"Довлатов вместе с двумя-тремя друзьями сидел на университетской скамейке, мимо которой шла вверх по лестнице толпа, и хохотал без видимой причины. Выяснилось, что шла игра. Выигрывал тот, кто первым выхватывал из проходивших мимо странного человека – почесывающегося, подпрыгивающего, бормочущего себе под нос, закатывающего глаза – словом, совершенно не замечающего, что за ним наблюдают", – это, как можно догадаться, еще из студенческих воспоминаний 20.

Уже тогда (и потом, после армии, и много позже, в общем, всю дальнейшую жизнь) Сергей Довлатов очень любил рассказывать различные истории. Почти с любым собеседником, в самых различных компаниях и в личной беседе. Его устные рассказы не раз отмечались людьми, их слышавшими, как очень остроумные. "Остер на язык… Блестящий рассказчик" 21; "…реплики стояли на точных местах, были доведены до афоризма, гротеска, пародии" 22; "Сережа Довлатов без устали балагурил, перешибая самых высокоавторитетных острословов" 23; "Однажды Довлатов, как всегда смешно, рассказывал…" 24 – это далеко не все отзывы, в которых кроется одна мысль: Довлатов обладал незаурядным чувством юмора и редким талантом рассказчика. Правда, теми же людьми отмечалось и то, что "ради изящного укола словесной рапирой мог унизить, оскорбить, причинить боль. Потом всегда страдал, казнился и просил прощения" 25. Причем об этом не раз говорили не только его близкие и попросту знакомые, но и он сам. Что было тому истинной причиной – сказать трудно; может быть, в данном вопросе Довлатов руководствовался соображениями, согласно которым искусство – то есть любое искусство вообще и искусство прекрасного, искрометного, остроумного рассказа в частности – выше действительности, а значит (по крайней мере, на время рассказа), выше личных обид. Иными словами, если именно так получится действительно смешно, то какая разница, если в действительности было не так? Да и потом, что может быть обидного, если так смешно?

В любом случае следует заметить, что предметом своих острот, насмешек, каламбуров, историй писатель избирал не только знакомых, но и себя (собственная персона гораздо чаще становилась предметом его повествования). Существует даже такая точка зрения, что "если за кем-нибудь Сергей Довлатов и подглядывает, за кем-нибудь шпионит, то единственно за самим собой. Лишь прислушиваясь к себе, он научился слушать собеседников. А научившись, все-таки настоял на том, что за повествователем всегда грехов больше, чем за всеми остальными действующими лицами" 26.

Сергей Довлатов был исключительно чутким человеком по отношению ко всему, что происходило вокруг, что делалось и произносилось людьми, и потому не мог не замечать (а будучи писателем по призванию – не мог не фиксировать еще и на бумаге) всех качеств совершающегося, в том числе комичности и трагичности, абсурда и маразма, величия и мелочности.

Но самое главное: все это – по мысли Довлатова – он обязательно должен был рассказать другим людям, и тем, кто видел это все по-другому, и тем, кто не замечал вовсе ничего…


Критики и литературоведы не имеют единого мнения о разграничении таких понятий, как рассказ, новелла и очерк. Разумной, однако, представляется точка зрения, определяющая, во-первых, рассказ как более емкое понятие, т.е. вообще малый прозаический жанр; во-вторых, при отличии новеллы указывающая на ее центростремительный сюжет, пристальное внимание к случаю, к конфликту; что же касается очерка, то здесь принято обращать внимание на отсутствие конфликта, упор на описательное изображение, обращение гораздо большего внимания на проблемы среды, нежели на конфликт личности с этой самой средой. Рассказ же, если говорить о нем как об особом литературном жанре, может вмещать в себя черты как новеллы, так и очерка, то есть ему не чуждо ни наличие четкого сюжета, ни описательной стороны. В связи с этим рассказ как малую прозаическую форму можно разделять на новеллистический (конфликтно-повествовательный) и очерковый (описательно-повествовательный).

Итак, во избежание понятийной путаницы представляется целесообразным в дальнейшем использовать более емкое понятие, каким является рассказ.

История русского литературного рассказа немногим короче истории русской литературы. Некоторые исследователи (например, Крамов) истоки данного жанра видят еще в житийной литературе. К числу первых серьезных образцов жанра относятся "Повести Белкина" А. С. Пушкина и "Вечера на хуторе близ Диканьки" Н. В. Гоголя, появившиеся в 1831 году, которые хотя и были отнесены авторами к другому жанру, по всем признакам скорее относились именно к рассказам, нежели к повестям. Во многом эти произведения были схожи с лучшими образцами мировой новеллистики, были и принципиальные отличия, для нас же сейчас важно лишь отметить, что именно в этот момент на русском языке начали появляться достойные образцы литературных произведений, написанных в малом жанре.

Время, когда на короткие литературные произведения обратила внимание критика, условно можно обозначить как 40-е годы XIX века. Это было время, когда малая литературная форма перестала считаться "низшим и более легким" видом повести 27. Правда, тот же Белинский говорил так о "физиологиях", т.е. физиологических очерках, описывающих разные стороны общественного быта.

Именно в это время, когда преобладание прозы над поэзией в русской литературе стало безусловным, рассказ стали отличать от более крупных жанров, повести и романа. Уже тогда наметились некоторые противоречия в названии жанра, поскольку четко разграничить рассказ и новеллу, рассказ и очерк не удавалось уже тогда.

За полтора столетия (и эта цифра, конечно же, условна) существования рассказа как самостоятельной формы в русской литературе этот жанр пережил несколько периодов. Как мы уже отметили ранее, наиболее значимые рассказы поначалу носили именно очерковый характер. Впрочем, долгое время рассказу не уделяли особого внимания, хотя он и существовал в творчестве Пушкина, Погодина, Одоевского, Гоголя. Рассказ того времени "еще нуждался в своем формовщике", которым стал Тургенев с "Записками охотника" 28. Именно благодаря И. С. Тургеневу сложилось представление о рассказе как о самостоятельном жанре.

В отличие от своих предшественников, Тургенев был не столько "физиологом", сколько художником русского человека и – даже более того – русской природы. Таким образом, после И. С. Тургенева в жанре рассказа стало возможным обращаться не только к насущным социальным проблемам, но и к философскому осмыслению человеческого бытия, красоты природы и т.п.

Необходимо также отметить особо еще и то, что произведение Тургенева представляло собой сборник рассказов, объединенных фигурой повествователя (т.е. "жанр в жанре", особый тип рассказа, встречавшийся уже и ранее у Пушкина и Гоголя; одной из особенностей именно этого типа рассказа является то, что, хотя каждый из рассказов сборника чем-то дополнял другой, отдельно они представляли художественно самостоятельные и законченные произведения – к этому типу рассказа мы еще вернемся ниже).

В дальнейшем писатели, творившие в малом литературном жанре (Лесков и Г. Успенский, Чехов и Короленко, Горький и Бунин), развивали и обогащали традиции написания русского рассказа.

По мере приближения двадцатого столетия рассказ занимал все более важные позиции в мире русской литературы. Важная роль в этом процессе, как и в процессе зарождения нового типа рассказа, принадлежит А. П. Чехову. Он утвердил новый взгляд на возможности жанра. Та самая краткость, являющаяся, по Чехову, близкой родственницей таланта, стала непременным признаком произведений, написанных в жанре рассказа. Краткость не позволяла автору "растекаться мыслию по древу", держала его в рамках небольшого объема (по Чехову – 1-11/2 листа и менее), и, как следствие, помогала тщательнейшим образом подбирать словесные средства.

А. М. Горький впервые заявил о себе именно рассказами. Отклики, касавшиеся и стиля автора, и предмета изображения, были различными, подчас даже полярными. Одно было бесспорно: в рассказах Горького есть что-то новое, чего не было до сих пор. В них можно было увидеть попытку не столько найти нового героя или просто новый предмет изображения, сколько попробовать в чем-то знакомые картины и людей описать по-иному, суметь разглядеть в настоящем истоки будущих перемен. Особые требования предъявлял и сам автор к манере написания рассказа. Она должна быть настолько четкой и ясной, "чтобы читатель видел все, о чем рассказывает автор" 29.

Если школа русского рассказа была основана Тургеневым, то Горького можно считать учителем многих советских писателей, творивших в 20-30-е годы в жанре рассказа. Особенно много рассказов появилось на свет в 20-е годы, ставшие годами расцвета малой формы. Это и Бабель, и Зощенко, и Олеша, Платонов, Паустовский. Хотя, несомненно, каждый из этих (и многих других) прозаиков внес свой вклад в малый литературный жанр, тем более что тематика творчества каждого из писателей была очень разнообразна.

В 30-е годы жанр рассказа (как и другие малые и средние жанры) стал вытесняться крупнейшей из литературных форм – романом-эпопеей. Ситуация сложилась даже так, что рассказ решили "спасать" 30. Впрочем, к чести многих авторов нужно заметить, что они не оставили малый жанр, иногда отдавая ему все творческие силы, создавая рассказы наряду и с более крупными литературными произведениями. Таковы Пришвин, Платонов, Ильф и Петров, Паустовский, с творчеством которых связаны наиболее крупные достижения советского рассказа довоенного периода. Особый взгляд на отношения человека с природой можно было найти у Пришвина, отражение сознания человека новой формации – у Платонова, насмешку, нередко даже едкую, над извечными человеческими пороками – у Ильфа и Петрова и т.д.

К началу 40-х годов советский рассказ уже создал свою классику, в которую входили разнообразные произведения и по манере изложения, и по тематике.

В военные годы жанр рассказа, а точнее, его подвид – короткий очерк, – стал более чем актуальным. Зарисовки с места решающих сражений, описания армейского и тылового быта – очерк мог быть написан за считанные минуты и уже через несколько часов быть набран и напечатан в каком-нибудь "Боевом листке", отправлявшемся с почтой на передовую или с донесениями в тыл. "Рассказ буквально затопил периодику" 31. Важно было донести до людей целостную картину происходящего в стране, необходимо было показать, что жизнь ни на минуту не останавливается, что повсюду и ежеминутно идет работа, направленная на достижение единой цели – победы. Конечно, с одной стороны, о художественности подобных зарисовок говорить не приходится (важно было скорее не то, как написано, а что написано и как скоро), хотя и здесь нередко встречаются произведения талантливые и красочные – принадлежащие перу таких писателей, как Платонов, Шолохов, Симонов (многие замечательные рассказы этих и других беллетристов, творивших в годы Отечественной войны, появились уже в мирное время).

После войны, хотя все еще в жанре рассказа печатались произведения, написанные "на злобу дня", вновь появились художественные рассказы, написанные не только о повседневном. По-прежнему была актуальна тема войны, повседневного подвига, общечеловеческой трагедии, – тема, нашедшая свое отражение и в рассказах. Однако постепенно писатели стали обращаться в своих произведениях к мирной жизни с ее проблемами (в том числе – в "деревенской" прозе), а иногда даже и касались вечных вопросов, продолжая традиции великой русской литературы (Залыгин, Тендряков, Овечкин).

Наконец, в 60-е годы появилось много новых имен в литературе, причем как в официальной, так и в той, к которой со временем примкнул Сергей Довлатов, в это время вернувшийся из армии. "Осенью 64-го я [оказался] в Ленинграде. В тощем рюкзаке лежала "Зона". Перспективы были самые неясные. Начинался важнейший этап моей жизни", – так написал он сам о том времени десять лет спустя в "Невидимой книге" 32.

Здесь необходимо сказать о жанре первого литературного произведения Довлатова. Существуют различные, порой противо-положные, точки зрения по поводу того, в каком жанре следует писать молодому, начинающему автору. Так, Горький в "Беседе с молодыми" говорил, что "начинать работу большими романами – это очень дурная манера… Учиться писать нужно на маленьких рассказах, как это делали почти все крупнейшие писатели на Западе и у нас. Рассказ приучает к экономии слов, к логическому размещению материала, к ясности сюжета и наглядности темы" 33.

Грузинский писатель Т. Чиладзе придерживается противоположного мнения: "Я думаю, написать хороший рассказ – несравненно труднее, чем даже роман… Я собираюсь постепенно переключиться на написание небольших рассказов, но для этого мне нужно прежде как следует овладеть умением писать романы и повести" 34.

Не соглашается с классиком советской литературы и узбекский писатель Т. Пулатов: "Мнение о том, что рассказ – начало творческого пути прозаика, опровергается не только опытом отдельных писателей, но и опытом отдельных национальных литератур" 35.

Таким образом, нельзя учиться писать, создавая многотомные эпопеи, с другой стороны – овладеть искусством излагать мысли лаконично (и лапидарно, как сказал бы И. Бродский) можно лишь со временем, с приходом определенного творческого опыта. Чтобы не вдаваться в дальнейшие рассуждения, заметим только, что процесс становления творческой личности (и писателя в том числе) схож с развитием человека вообще, – всегда есть общие черты, но и каждый человек (как и каждый писатель с его особенностями творческого пути) в отдельности – уникален…

Первая (и одна из самых сильных) книга Довлатова, "Зона", была написана в жанре рассказа, о котором мы говорили раньше, затрагивая творчество Тургенева, Горького и других писателей. Это сборник рассказов, объединенных не только общим материалом, общей тематикой и идеями, но и фигурой повествователя – ефрейтора Бориса (Боба) Алиханова. Конечно, по размеру "Зона" вряд ли может быть названа рассказом, скорее, это довольно-таки большая повесть, но дело в том, что повесть эта разделена на главы, представляющие собой отдельные рассказы. Именно отдельные, поскольку не зря некоторые из глав издавались самостоятельно, иногда по две-три. Поначалу, еще не утратив надежды на возможность издания своей книги, Довлатов предлагал напечатать ее как сборник рассказов ("Записки надзирателя" – второе авторское название). Стоит также заметить, что при издании произведения, произошедшем почти двадцать лет спустя, когда писатель собирал переправленные через границу с помощью различных знакомых "разрозненные куски", "Зона" тем более стала легко членимой на рассказы. В особенности, это можно сказать о той редакции, что попала в итоге в печать, когда между отрывками написанной много лет назад книги появились "лирические отступления" – авторские мысли по поводу литературы, жизни (его собственной и вообще человеческой), размышления об Америке и многом другом, а главное – о "Зоне" и о том, что в ней было изображено.

Почти все последующие произведения Довлатова (за исключением разрозненных рассказов) – "Компромисс", "Ремесло", "Наши", "Чемодан" и др. – представляют собой точно такие же сборники коротких рассказов (часто даже чеховского – 1-11/2 листа и менее – формата), объединенных между собой общей тематикой, а также фигурой рассказчика.


vsemirnaya-torgovaya-organizaciya-plyusi-i-minusi.html
vsemirnij-bank-rassmatrivaet-innovacii-kak-katalizator-dlya-ozhivleniya-ekonomik-stran-evropi-i-centralnoj-azii-ob-etom-zayavil-direktor-departamenta-razvitiya-fin.html
vsemirnij-den-ohrani-truda-28-aprelya-2011-g.html
vsemirnij-forum-dlya-soglasovaniya-pravil-v-oblasti-transportnih-sredstv-wp-29.html
vsemirno-istoricheskoe-znachenie-pervogo-polyota-cheloveka-v-kosmos.html
vsemirnoj-meteorologicheskoj-organizacii.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zaalova-s-yu-detsko-yunosheskaya-biblioteka-respubliki-kareliya-bibliotechnij-vestnik-karelii-vipusk-13-20-detskoe.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-discipline-istoriya-ekonomicheskih-uchenij-dlya-napravleniya-080100-ekonomika.html
  • pisat.bystrickaya.ru/srednetehnicheskij-fakultet-stranica-9.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-drevnegrecheskij-uchyonnij-matematik-arhimed.html
  • occupation.bystrickaya.ru/mou-davidovskaya-sosh-s-uglublennim-izucheniem-otdelnih-predmetov-liskinskogo-rajona-voronezhskoj-oblasti-pedagogicheskaya-koncepciya.html
  • klass.bystrickaya.ru/42-subekti-kontrolya-3-zakonodatelnie-osnovi-i-subekti-osushestvleniya-postprivatizacionnogo-nadzora-v-rossii-18.html
  • thescience.bystrickaya.ru/i-kant-kritika-chistogo-razuma.html
  • esse.bystrickaya.ru/razdel-fonetika-i-grafika-uchebnij-plan-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-programma-formirovaniya-universalnih-uchebnih.html
  • spur.bystrickaya.ru/libertistrit-1886-1888-sejfer-m-absolyutnoe-oruzhie-ameriki-per-s-angl-e-moiseevoj.html
  • holiday.bystrickaya.ru/obshie-trebovaniya-k-organizacii-stroitelno-montazhnih-rabot.html
  • college.bystrickaya.ru/-7-tak-nazivaemij-artikl-srednego-roda-i-ego-upotreblenie-prakticheskij-kurs-rekomendovano-ministerstvom-obshego.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vash-sleduyushij-shag-uchebnoe-posobie-po-kursu-organizaciya-evm-kompleksov-i-setej-chast.html
  • control.bystrickaya.ru/doklad-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-nikolskaya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-stranica-3.html
  • crib.bystrickaya.ru/grazhdanskaya-sila-informacionno-ekspertnaya-gruppa-panorama.html
  • knigi.bystrickaya.ru/saba-tr-zhaa-saba-ds-tslder-tsndru-sra-zhauap-kartamen-keskn-kartamen-zhmis.html
  • klass.bystrickaya.ru/42uchebnij-plan-podgotovki-bakalavra-severo-vostochnij-federalnij-universitet-imeni-m-k-ammosova.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-uchebnoj-disciplini-sd-fenergotehnicheskoe-obsluzhivanie-proizvodstva-dlya-specialnosti-080502-ekonomika-i-upravlenie-na-predpriyatii-promishlennost.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/investicionnoe-kreditovanie-malogo-i-srednego-biznesa.html
  • turn.bystrickaya.ru/osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-po-napravleniyu-021000-68-geografiya-profil-strategicheskoe-i-territorialnoe-planirovanie.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-kursov-povisheniya-kvalifikacii-vvedenie-v-praktiku-tyutorstva-v-sistemah-obshego-i-professionalnogo-obrazovaniya.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-disciplini-opd-f-07-rechevaya-kommunikaciya-celi-i-zadachi-disciplini.html
  • control.bystrickaya.ru/doklad-fakti-realizacii-vtorogo-etapa-proekta-sahalin-2.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/rok-akademicki-stranica-4.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/istoriya-proishozhdeniya-tortov.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/40-cerkovnoe-zodchestvo-mongolskogo-perioda-ikonopisanie-chudotvornie-i-chtimie-ikoni-etogo-vremeni-novie-prazdniki.html
  • bystrickaya.ru/vasilij-dmitrievich-zaharchenko-vadim-aleksandrovich-chernobrov-stranica-9.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/konkurs-a-tvorcheskih-rabot-obuchayushihsya-p-osvyashenn-ogo-20-letiyu-nezavisimosti-respubliki-kazahstan.html
  • control.bystrickaya.ru/byulleten-novih-postuplenij-za-mart-2011-god.html
  • university.bystrickaya.ru/formi-tamozhennogo-kontrolya-ponyatie-inostrannij-grazhdanin.html
  • literatura.bystrickaya.ru/shishkanova-av-rol-russkogo-yazika-v-istoricheskom-dialoge-narodov-i-kultur-tematicheskij-plan-nauchno-issledovatelskih-rabot-proekt.html
  • predmet.bystrickaya.ru/sotrudnik-ntb-volggtu.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-12-lekciya-psihologicheskaya-reabilitaciya-uchebnoe-posobie-mozhet-bit-ispolzovani-studentami-vseh-form-obucheniya.html
  • textbook.bystrickaya.ru/klesh-i-kleshevoj-encefalit-informacionnaya-spravka-po-itogam-provedeniya-massovih-meropriyatij.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-3-finansovij-kontrol-v-rossijskoj-federacii-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-kursu-finansovoe-pravo-samara-2009.html
  • college.bystrickaya.ru/24-obespechenie-zhilishnih-prav-volgogradcev-dokla-d.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.