.RU

«Закат Европы» - страница 2



Ответ на исконно русский вопрос «что делать?» приходит с неожиданной стороны. Ответу предшествует вопрос об опасности, самой опасной опасности, какую можно себе только помыслить. Мы тщетно стали бы искать её во всем спектре социального: от политики до экологии. Она лежит на самом видном месте и вызывающе проста. Спасать приходится не страны и народы, не природу и историю, а здравый смысл. Каких-то сто с лишним лет разделяют нас от реплики капитана Лебядкина у Достоевского: «Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять против здравого смысла». Сегодня мы повторяем это в обратной версии: «Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь сохранить здравый смысл». Спасибо.


Ведущий: Спасибо, Карен Араевич. Господа, теперь можно задавать вопросы. Я тоже хотел задать вопрос: как вам удается печататься в Германии, на этом ужасно тоталитарном Западе, если вы пишете то, что говорите? Все-таки десять публикаций…


Карен Свасьян: Дело в том, что мои публикации, в основном, не носят политического характера. Они по большей части философские, историко-философские, антропософские. Хотя есть две книги и на эту тему. Были, конечно, и очень негативные реакции. Но, вы знаете, как-то пронесло.


^ Ведущий: Призрак еще до конца не воплотился в Европе.


Карен Свасьян: Наверное еще не до конца. Дело в том, что мне удавалось обходить цензуру еще здесь, – в советское время. Так что есть какой-то опыт подпольной работы.


Сергей Шатохин: Добрый вечер. Спасибо за замечательную лекцию. В своей лекции вы сказали, цитирую дословно: «никто не говорит о назначении человека». Но ведь у Фихте (Johann Fichte) и некоторых других классиков истории философии есть специальные работы на эту тему. Спасибо.


Карен Свасьян: Да, конечно. Я просто имел в виду, что сегодня никто этого не делает, речь идет не о временах Фихте, а сегодня в идеологии либерализма на острие находится вопрос именно о правах человека, а вопрос о долге или назначении сегодня даже не ставится. Я имел в виду именно сегодняшний день. А так это, конечно, классическая тема немецкой философии.


^ Ведущий: Пожалуйста, ваш вопрос.


Вадим Межуев: Карен, можно ли с помощью здравого смысла победить либерализм и коммунизм? И какова тогда альтернатива?


Карен Свасьян: С помощью только здравого смысла этого, разумеется, сделать нельзя, но и без него это сделать невозможно. Говоря о здравом смысле, я имею в виду фундамент, то, что сейчас поражение идет на уровне бессознательного. Самое тяжелое, с чем сегодня приходится сталкиваться, это когда поражаются бессознательные структуры. Например, я имею в виду систему преподавания или воспитания, когда с детского сада и со школы начинается разрушение пластов, сложившихся в тысячелетиях. Скажем, таких пластов, как: история, культура, ценности, плюс и минус, черное и белое,   пусть это самые примитивные пласты, но без них нет и не может быть речи о культурной жизни. Вот на этом уровне, конечно, речь о спасении здравого смысла приобретает явный приоритет. Здравым смыслом не спасешь ничего, но ничего не спасешь и без здравого смысла. Как именно – это, конечно, уже другой вопрос. Может быть, когда-нибудь мне удастся коснуться и этой темы.


Александр Рифулин: Я смутно догадываюсь, что вы все-таки согласны с тезисом того автора, которому была посвящена ваша лекция, что рано или поздно некий закат Европы состоится. На сегодняшний день Европа разрывается, с одной стороны, глобалистами,   которые, собственно, и создали единый Евросоюз, а, с другой стороны   своей бесконечной толерантностью. Рано или поздно должно это чем-то закончиться. Либо развалом, либо абсолютным тоталитаризмом. Так вот, если уж вы поставили диагноз и примерили на себя такой прекрасный, чистый, белый халат, может быть, тогда вы скажете и о лекарстве от тоталитаризма для Европы, либо от ее падения в некое воспроизводство культурных ценностей и так далее? Спасибо.


Карен Свасьян: Видите ли, дело в том, что если у вас есть желание побыть здесь еще два-три часа, я, возможно, мог бы постараться. Тем более, что я предупредил об этом. Я предупредил о том, что надеюсь на то, что мне удастся коснуться этой темы на русском языке. В Германии и Швейцарии я очень часто выступаю на эту тему. Вы, видимо, прослушали,   но в моей лекции было прямо сказано, что неправота Шпенглера заключается в том, что он хоть и видит, но не примешивает к этому видению волю. Должна быть и воля. Скажем, ты диагностируешь болезнь, но без воли к выздоровлению это никак не поможет. Так что ваш вопрос вполне правомерен. Но я просто не вижу никакой возможности сделать это технически. Может быть, когда-нибудь это и удастся сделать. Письменно или устно   я уж не знаю.


Владимир Порус: Я хотел бы выступить от лица отсутствующего здесь восточноевропейского призрака и обратиться к Карену Араевичу с нижайшей просьбой. Большой спасибо, господин профессор, вы поставили жесткий, но справедливый диагноз. Я трижды безумен: я безумен, когда обращал свои взоры на Запад, поскольку его образ, для меня сейчас абсолютно омерзителен; я безумен, когда отворачивался от Запада, потому что в обратной стороне мира ничего более омерзительного я не могу увидеть; я безумен, когда я обращаю свои взоры на самого себя, ибо меня просто нет.

Вы советуете мне руководствоваться здравым смыслом, но точно не определяете, что это такое. Возможно, вы могли бы определить образец или носитель здравого смысла. Я хотел бы обратиться к этому образцу для того, чтобы сориентировать по нему свое поведение сейчас и в будущем. Я действительно безумен, но я не настолько безумен, чтобы не осознавать свое безумие. В этом смысле я тоже здравомысленный субъект. И надеюсь, наш диалог состоится. Я очень прошу вас, объясните мне, каких опасностей я могу избежать, ища этот, в общем-то, таинственный образец? И какие опасности подстерегают меня, когда я все-таки из трех безумий выберу более безопасное? Спасибо.


Карен Свасьян: Видите ли, дело вот в чем. Существуют некие физиологические реакции, которые я попытаюсь пояснить на следующем примере: например, если воздух сперт, то мы открываем окно. Мы реагируем на неприятные запахи зажатием носа. Когда мы зажимаем нос, это реакция нашего организма которая появляется не потому, что у нас есть какие-то теоретические конструкты и дискурсы, а просто потому, что организм этого не приемлет. Когда мы переходим из состояния непосредственной физиологичности в сферу, скажем, теоретических конструктов, в сферу психологии или еще дальше,   социологии, философии, или подобных вопросов, которые были упомянуты в сегодняшней лекции, то там уже не действуют эти инстинкты, там мы не зажимаем нос, когда следует его зажать.

Представьте себе, что мы находимся в комнате, в которой сперт воздух, и вместо того, чтобы чисто инстинктивно открыть окна, мы ставим вопрос на обсуждение и говорим о том, что это зависит от точки зрения, что, можно поступить так или так. Вот это я называю потерей здравого смысла. Потеря здравого смысла – это потеря изначальной инстинктивности в уме, когда ум настолько заражен или запружен всякого рода дискурсами, всякого рода конструктами, что за лесом сплошных слов, терминологий, мнений или концепций, он не видит того, что называется реальностью. Я еще раз повторяю, потому что это вопрос, связанный с межуевским вопросом: речь не о здравом смысле, как о каком-то рецепте. У французов есть очень хорошее выражение, они говорят: форма – это ничто, но ничего нет без формы. Я могу это повторить и в отношении здравого смысла.

В данном случае, здравый смысл – это фундамент. Если вы спрашиваете меня о примере, я могу сказать вам следующее. Я был в Штутгарте на постановке «Волшебной флейты» Моцарта, и на сцене творилось следующее: там были полуголые мужчины и женщины, исполняющие свои роли,   причем, поют-то они все правильно. По музыке, слава богу, пока ничего не меняется. Но представьте себе, что царица ночи начала арию отрыжкой в зал. Ее фрейлины были пьяные, Тамино тоже отрыгивался. И люди сидели в зале, причем, публика была совершенно изысканная,   билеты стоят очень дорого. И меня очень интересовала реакция. Они смотрели друг на друга, они были в совершенном ступоре, они не знали, как реагировать. То есть, их нос или первоначальные инстинкты давали им правильные ответы, но, с другой стороны, они боялись показаться несовременными. В конце концов, все кончилось тем, что кто-то зааплодировал, и пошло. Вот это классический пример, и таких примеров сотни.

Это я называю потерей просто здравого смысла или инстинкта самосохранения. Это происходит на уровне, когда инстинкты тупеют. Это самое страшное, что может произойти. Конечно, это не ответ на вопрос: а что делать и на кого ориентироваться? Но мы часто очень торопимся с ответами там, где надо было бы вернее, основательнее и получше вжиться в вопрос. И вы очень точно и очень лапидарно воспроизвели то, что я сказал,   именно это состояние меж трех безумий. Я думаю, что ответ придет с какой-то неожиданной стороны.


^ Вопрос из зала: Мне кажется, что здесь уже возникает вопрос по Достоевскому…


Карен Свасьян: Да? Вы знаете, есть такая практика в дзен-буддизме, когда задаются совершенно нелепые вопросы и не надо торопиться с ответом. То есть, ответ придет какой-то совершенно неожиданный. Я бы поостерегся дать какой-нибудь рациональный ответ, потому что в рамках сложившегося положения наши рациональные структуры, рациональные дискурсы больше не действуют. И вся трагедия европейских политиков и европейских интеллектуалов заключается в том, что они все еще пользуются либо просвещенческими моделями и стандартами, либо антипросвещенческими, забывая, что антипросвещенчество лежит, как изнанка, в том же самом просвещении. Нет какого-то прорыва в новую парадигму, в новую оптику, наверное.


^ Вопрос из зала: Но инстинкты не указывают нам путь к этой оптике.


Карен Свасьян: Инстинкт никогда не указывает. Инстинкт не может указывать, но и без наличия инстинкта нельзя – он как почва. Дело в том, что у современного европейца выбили почву из-под ног. Я не знаю, как обстоят дела в России, но я думаю, что все-таки не хуже. Любая попытка нащупать почву моментально пресекается, и это очень действенное оружие, потому что, я говорил об этом, в сознании европейца фашизм сегодня играет роль какого-то религиозного символа,   символа абсолютного зла. Любые попытки обрести почву моментально оборачиваются обвинениями в фашизме, или чем-то подобным.


^ Вопрос из зала: Фашизм тоже к инстинктам обращался.


Карен Свасьян: Но из того, что к ним обращался фашизм, не следует, что их надо забраковать. Фашизм обращался и к верности, и если мы против фашизма, то это не значит, что мы за неверность. К тому же я не обращаюсь к инстинктам   нет. Поясню, что я имею в виду на примере, увиденном по телевизору. Немецкая пара, причем, уже пожилые люди, где-то в Испании заехали на машине в заповедник. Они не обратили внимание на указатель, заехали в заповедник, и из машины увидели льва. У них была с собой камера, и вот он вышел из машины, и начал снимать льва. Лев, не привыкший к этому, растерзал его. Она, сидя в машине, и видя это, тоже вышла. И лев растерзал и ее. Тупость можно еще кое-как снести, когда она в голове. Но когда она в инстинктах, это конец. Когда дело доходит до того, что уже отказывают эти инстинкты,   разговор бесполезен. Надо забыть обо всем: о всех надстройках, и начинать с подвала. Вот о чем речь.


Вопрос из зала: Мне, как врачу-психиатру и психотерапевту, руководителю и основателю единственного психогигиенического центра, центра социальной психогигиены и социальной медицины в стране, очень импонируют ваши размышления о здравом смысле. И мне известно, что доктор Штайнер говорил очень много о социально-гигиенических импульсах, которые могут оздоравливать общество. И в этом смысле он говорил о социальной трехчленности. Как вы считаете, насколько идеи социальной трехчленности витают над Россией?


Карен Свасьян: Я не знаю, как с этим обстоят дела в России, так как у меня просто нет сведений, но я могу вам сказать следующее: на Западе, особенно в немецкоязычных странах и в Скандинавии, целый ряд импульсов уже воспринят. Причем, самое интересное заключается в том, что они избегают об этом говорить и называть вещи своими именами. Школьное образование в странах Европы – это, на самом деле, катастрофа. И вот сейчас все больше и больше внедряются импульсы Штейнера. Штейнером были основаны в 1919 году так называемые вальдорфские школы. Ряд существенных принципов разработанной им педагогики лежит в основе структуры государственных школ в целом ряде скандинавских стран. Об этом ничего не говорится прямо, но это факт.

Или, скажем, проблемы с сельским хозяйством. Если обратить внимание на то, что мы едим, то никакой геноцид с этим не сравнится,   это просто истребление; и на Западе появляется все больше и больше исследований на эту тему. Причем, умерщвление здесь идет очень незаметным образом, и происходит годами. Вдруг выясняется, что у вас такая-то болезнь, и никто не может установить, с чем это связано. У меня знакомый, долгие годы работавший в соответствующем отделе швейцарской фирмы Новартис, сказал мне как-то: Если бы ты знал, что ты ешь, ты предпочел бы умереть от голода. На этом фоне импульсы социальной трехчленности по сельскому хозяйству и работе в аграрной сфере (по лекциям, прочитанным Штейнером летом 1924 года для фермеров в Кобервице) приобретают все больше и больше приоритетное значение практически по всей Центральной Европе. Я не знаю, как обстоят дела в России. Но я уверен в том, что это дойдет и до России,   обязательно.


Вопрос из зала: Мы знаем, что в будущем славянская культура придет на смену европейской, германо-славянской культуре и т.д. Так вот если мы будем в Европе и будем с ними сотрудничать, придет ли тогда вообще славянская культура? Президент Путин, когда ему задали вопрос о том, что является щитом России, ответил: наше стратегическое вооружение и православие. Есть ли надежда на православие?


Карен Свасьян: Я думаю, что России, прежде чем ориентироваться на сегодняшнюю Европу, надо представить себе со всей ясностью: на что ориентируется сама Европа? Ответ очевиден: Европа ориентируется на Америку. А Россия, соответственно, на Европу. Возникает ситуация, как в сказке про репку, когда дедка за репку, бабка за дедку и т.д. Россия ориентируется на Европу. Европа ориентируется на Америку.


^ Вопрос из зала: А Америка на кого?


Карен Свасьян: Хороший вопрос. В самом деле, на кого ориентируется Америка? Можно сказать: на Африку. Ну а на что ориентируется Африка? В свое время я читал у Владимира Соловьева, что сказал ему однажды в одной беседе его отец: когда кончался Рим, было кому прийти на смену. Были германцы, молодые племена. А сейчас, когда мы кончимся, кто сменит нас? Кто будет преемником? Это очень тяжелый вопрос.

Именно здесь я еще раз призываю не спешить с ответом, потому что его очень трудно найти. Оставаясь в старых формах государственности и православия, я думаю, мы не найдем никакого ответа. Бесспорно одно: у России есть шансы, и они заключаются в том, что она еще не вступила в состояние, которое происходит со всяким гипсом. Есть степень гипса, когда он еще мягок и позволяет, лепить себя и формировать. И есть состояние, где гипс стал уже посмертной маской. Европа, особенно Западная Европа, уже похожа на собственную маску. Я думаю, что у России шансов пока больше.


Андроник Мигранян: Карен, я хотел бы привести один пример для вашей иллюстрации, потому что вы говорили о потере инстинкта. И задать один вопрос. Так как вы привели много интересных примеров, я тоже хотел привести один пример, который меня потряс. Я человек, который, в общем-то, находится в постоянном восторге от второго великого народа – англичан. И недавно мы все были свидетелями невероятного позора, который, в общем-то, переворачивает наше представление об этой нации. Вы, наверное, помните недавнишнюю ситуацию, когда английский корабль был окружен иранскими катерами, и англичане тут же сдались, и поносили себя, собственное государство и так далее. Вернувшись в свою страну они были встречены, как герои. Это тотальная потеря того, на чем держалась эта страна   покоритель всего мира; страна, которая восхваляла героизм, индивидуальное достоинство и так далее. Вот что это такое? Не это ли вы имели ввиду, когда говорили, о потере инстинкта? В этой ситуации, какой инстинкт должен работать? И вот такой прием со стороны общественности. Не это ли было, скажем, причиной гибели Советского Союза, когда приводился Достоевский и многие говорили: даже сохранение государства не стоит слезы маленького ребенка, или пролитой капли крови? Не тогда ли погибает культура, когда исчезает спонтанный инстинкт героизма, подвига, жертвенности? Потому что без героизма, какая может быть культура? Это тривиализация. Это первое.

И второе, вы вспомнили Токвиля – также любимый мною герой в истории человеческой мысли. Вы знаете, он отметил то, что сегодня вы привели в качестве гибели Европы, но, по-моему, намного раньше Шпенглера. Вы помните, о демократии в Америке он говорит как о тирании большинства. Американец, живущий в комьюнити (community), никогда не рискнет быть другим. И сегодня, кстати, аналогичная ситуация. Если вы живете в этом коммьюнити, вы можете позволить купить Мерседес, но если вы относитесь к мидл-класс (middle-class) или чуть выше – к аппер-мидл класс (upper-middle class), вы не можете позволить себе купить Мерседес, потому что коммьюнити это не воспримет и осудит, потому что вы не по статусу и не по ранжиру себя ведете. И самое последнее. Вы же знаете, Токвиль впервые открыл конфликт внутри либерально-демократической теории, конфликт между либерализмом и демократией, между принципом свободы и принципом равенства. Не является ли нынешняя катастрофа результатом доведения до последней ступени идеей равенства, о чем он говорил, что последние 800 лет европейские народы двигаются в этом направлении? Он-то думал, что это приведет к какому-то спасительному берегу, а не о том, что равенство будет уничтожать свободу и отдельного человека с его неотчуждаемыми правами. Вот, собственно, в этом коренное зло.

И, видимо, Америка, культивируя эту тиранию большинства через телевидение, создавая образцы поведения, модели и так далее, все-таки сохраняет определенный элитарный слой, который играет роль великих контролеров у Хаксли (Aldous Huxley). Все-таки вот там залог нашего спасения. Я, по крайней мере, так это вижу.


Карен Свасьян: Я думаю, что так оно и есть, в особенности в связи с либерализмом и демократией. Интересно, что некоторые европейские мыслители, которые обращают на это особенное внимание, такие как Карл Шмитт, и вообще   европейские консерваторы,   в Европе, к ним относятся не тепло, а откровенно негативно. А в Америке они вдруг оказываются как дома. И потом когда они из Америки едут в Германию, их воспринимают уже иначе. Эта тенденция есть, и она заключается в более четком разграничении понятий либерализма и демократии. Потому что из смешения этих понятий возникает каша, и либеральная демократия в каком-то смысле, начинает выглядеть как деревянное железо или что-то в этом роде. Вопрос в том, как научиться демократии, не испорченной либерализмом.


Вопрос из зала: Карен Араевич, у нас в России очень активен такой, я бы сказал или философствующий политик, или политиканствующий философ, как Александр Дугин. Если вы знаете о нем, что бы вы могли сказать о нем и о его деятельности?


Карен Свасьян: К сожалению, я знаю о нем очень мало; я читал несколько вещей, но в журнале, и даже не помню, как назывался тот журнал. Дело в том, что это совершенно определенный культ традиции. Это так называемые традиционалисты. Это такая форма довольно сомнительного оккультизма, которая оперирует традиционалистскими понятиями и пытается эти традиционалистские понятия воскресить в современности. Более конкретного я за незнанием дела не могу сказать. Но я лучше знаком с западным оригиналом этого направления. Тут, видимо, своеобразно повторяется типично русская ситуация пересадки чужого трансплантата. Как славянофилы в свое время были заговорившим вдруг по-русски Жозефом де Местром, так и нынешние традиционалисты озвучивают по-русски Генона и Эволу.

Очень типичен в этом отношении случай Лимонова. Я был удивлен, когда узнал, что в России, в русской периодике, сейчас употребляется термин национал-большевизм. Причем, пишут о нем так, как будто изобретают велосипед. А ведь в эпоху немецкой консервативной революции в 20-е годы было целое направление в Германии, к которому одно время принадлежал и Эрнст Юнгер (Ernst Jünger), но основным там был Эрнст Никиш (Ernst Nikisch), очень трагическая фигура. Сначала он был с Гитлером, но оказался ультра-фашистом. То есть, он был еще большим фашистом, чем Гитлер. При Гитлере он сидел в концлагере, а после войны переехал в ГДР, где, как ему казалось, нашел в Сталине лучшего Гитлера. Мне очень интересно читать эти вещи в российской прессе, где об этом пишут так, как если бы ничего такого ранее не было.


Вопрос из зала: Когда вас слушаешь, становится беспросветно и безумно жаль Европу. И все-таки хотелось бы узнать: не видно ли там хоть какой-то, воли к борьбе против заката Европы и есть ли этой воле на что опереться? Есть ли там хоть какие-то, пусть даже маргинальные тенденции,   я имею в виду, в культуре, в философии, в литературе, в политике? Спасибо.


Карен Свасьян: Конечно есть. Мне, однако, кажется, что самое беспросветное, что может быть в этой сфере,   это когда об этом не говорят. Я считаю, что сама возможность выступать на эту тему, как бы это ни было беспросветно, это уже какое-то просветление. И такие возможности есть и в Европе, как и в России. Весь вопрос в том, выдохнутся ли они. Здесь дело в том, что с каждым шагом рискуешь попасть в противоположную крайность. Вы знаете, есть такой фокус провокации, который заключается в следующем: когда одна крайность дискредитирует себя специально для того, чтобы человек инстинктивно отшатнулся к другой крайности.

Я изучал это на примере истории философии, и нашел там такую вещь. Например, рационализм до такой степени оглупил себя, что в XIX веке появляется философия жизни и тяга к иррационализму. То есть, одно играет на руку другому, и все выглядит как чистая провокация. Есть такой старый грузинский анекдот про человека, который чистит бананы, посыпает их солью и выбрасывает. Друг спрашивает у него: почему ты выбрасываешь бананы? А он отвечает: потому, что соленые.

Вот так это и делается: сначала солят одну крайность до такой степени, что она становится несъедобной, и тем самым вызывают интерес к другой крайности. Если вот эта беспросветность которую я, вслед за Шпенглером, назвал белой революцией, может вызвать нездоровый интерес к противоположной тенденции, к экстремизму с с протовоположной стороны,   это и было бы чистейшей провокацией. Есть левый экстремизм, но есть и правый экстремизм. Эта техника стара и банальна, но все еще необыкновенно эффективна в так называемых политтехнологиях. В идеале следовало бы избежать обоих, найти какую-то форму равновесия, какой-то иммунитет. Я считаю, что такие тенденции в Европе есть, и весь вопрос в том, насколько можно рассчитывать на них и насколько можно их укреплять. Со своей стороны я делаю все возможное, практически не упуская ни одного случая принять в чем-то участие, опубликовать что-либо и т.д. Словом, бой продолжается, и никто здесь не собирается сдаваться.


^ Вопрос из зала: Если можно, приведите пару примеров такой тенденции.


Карен Свасьян: Конечно, я мог бы привести и пример. Скажем, в Германии, в Берлине есть книжный магазин на Мехико-плац. И вокруг этого книжного магазина образовалась школа, имеющая даже семинар с журфиксами. Она называется «Архив по человековедению и социальной педагогике» и имеет уже почти десятилетнюю традицию. Туда можно записаться заранее, и послушать лекции. Началось все с лекций, потом пошли публикации. И дело дошло до того, что приглашались даже уже политики из Бундестага. То есть, происходило такое постепенное расширение. И причем, туда сейчас едут люди из всей Германии, Скандинавии, Австрии; недавно из Франции приезжали. Я там тоже довольно часто участвовал.


Вопрос из зала: Я по образованию историк, хотя историком никогда не работал и у меня не столько вопрос, сколько реплика. Я прочитал Шпенглера до того, как попал в Европу. Это было давно, лет пятнадцать назад. И все, что я сейчас помню из Шпенглера, это то, что основным признаком, который он указывал была депопуляция. То что вы излагали, честно говоря, я уже совсем не помню.

Когда я прочитал два толстенных тома Шпенглера мне стало не очень весело, потому что я потратил много времени, а идей почерпнул мало. Может быть, моя база образования не позволила мне глубоко это понять. После этого я все-таки попал в Европу, поездил и посмотрел. И вот таких внешних признаков гниения я особо не заметил: я жил в хороших отелях и достаточно хорошо проводил время. Потом я читал уже Бьюкенена (James Buchanan), и я наблюдал за тем, как работает мысль человека, за которую он получил Нобелевскую премию. И я, честно говоря, и у него тоже не очень много понял. Потому что он как бы спорит, вернее, ищет идеал демократии, о котором упоминал господин Андроник Мигранян.

У Токвиля, наряду с теми идеями, которые вы указывали, есть абсолютно тривиальные идеи о том, как устроена демократия. И, тем не менее, эти идеи, с моей точки зрения, работают. Так вот, процесс гниения, загнивания и упадка, который пытаются найти в тех процессах, которые идут в Европе, это, скорее, обратная сторона тех духовных поисков, которые ведут эти люди. И если нам эти поиски не всегда понятны, то меня раздирает любопытство понять, а почему они ведут себя именно так, что они ищут, что они хотят найти? И чаще всего ко мне приходит та мысль, которую высказал Черчилль, о том, что да, демократия – это, действительно, отвратительная форма власти, если не считать другие.

И, с моей точки зрения, если прекратить этот поиск, то тут нам закат и гарантирован. Если мы этот поиск не прекратим, наша рациональность будет все-таки нам подсказывать какие-то здравые ходы. Вы упоминали, что инстинкты дают нам решения, но, с моей точки зрения, инстинкты задают вектора. И если у нас есть интеллект, то мы должны облекать эти инстинкты в институты, в механизмы. И тогда мы сможем перепроверять, проверять, верифицировать эти механизмы, работают они или не работают. И когда мы смотрим на те механизмы, которые существуют в России, и те, которые существуют в Европе, то мне кажется, что в Европе их количество значительно больше и они более рациональны. И когда я читаю их авторов, и наших,   великих, православных,   от них у меня тоска.

Они пишут то, что мне абсолютно чуждо, они говорят о тех вещах, которыми я жить не хочу. А то, что пишут люди на Западе,   мне интересно, я могу это применять, могу сделать свою жизнь более насыщенной, разумной. Я сейчас не требую от вас комментариев, но, мне кажется, когда вы начинали вашу лекцию и сказали о том, что сейчас философ должен стать во многом симптоматологом, что кроме симптомов надо еще иметь и рецепты. Поэтому рецептология должна занимать у вас процентов семьдесят, а процентов тридцать симптоматология. Но если мы не найдем решения, то какая нам цена? Спасибо


Карен Свасьян: Совершенно верно, но дело в том, что я в Москве до субботы, а здесь в этом зале, ну часа два. И мне трудно за это время указать и симптомы и рецепты. Я принимаю вашу позицию. Но я должен сказать вам следующее насчет того, что вы говорили о Европе. Дело в том, что о кризисе, о котором сегодня шла речь, более того, даже о некоторых ситуациях, которые кажутся просто непоправимыми, активно говорят сейчас в Европе; то есть воробьи со всех крыш кричат об этом. И что меня больше всего удивляет, так это то, что даже политики присоединяют к этому свой голос. Обычно, они оптимистичны на этот счет, но сейчас об этом говорят уже и они.

Смотрите, что происходит: В сфере образования мы имеем полный крах. Речь идет не о каких-то отдельных фактах   это просто какая-то повальная катастрофа. Например, предлагают молодому человеку, который подал заявку на работу в банк, разложить по порядку купюры: десятишилинговую, пятидесятишилинговую, ста, пятисот, и т. д. и он не может этого сделать. Причем, я сейчас не анекдоты рассказываю, я говорю о том, что существуют совершенно определенные ситуации, где звонят в колокола. Это происходит в области педагогики, образования, медицины, питания. Здесь творятся совершенно страшные вещи. Отели, конечно, хорошие. Можно жить в хороших комфортабельных отелях и ничего не чувствовать. Комфорт – это обезболивание.


Вопрос из зала: А куда они дели все старые учебники по математике и физике? Что, в Европе наблюдается массовая дебилизация? Откуда институты, откуда тысячи журналов?


^ Карен Свасьян: То, что в школе кошмар, это данные совершенно официального порядка.


Вопрос из зала: В чем это выражается?


Карен Свасьян: Скажем, был проведен такой текст, и большинство,   процентов семьдесят или восемьдесят школьников шестого, седьмого и восьмого класса не знали ничего о первой мировой войне, а некоторые даже не знали, что они живут в ХХ веке.


^ Вопрос из зала: Нет, но математика то. Они что, сожгли старые учебники?


Карен Свасьян: Вы понимаете, в чем дело? Нет, они старые учебники не сожгли, но здесь речь идет не о математике и учебнике. Речь идет не о математике, а речь идет о культурном человеке. Если математик не знает, что он живет в ХХ веке, то что же он вообще знает! Математику за него сделает аппарат. Аппараты сегодня вообще вытесняют уже специалистов.


^ Вопрос из зала: А кто же будет изобретать эти новые аппараты, новые станки?


Карен Свасьян: Сами изобретают эти аппараты, которые их потом и вытесняют. Изобретателей же не тысячи,   изобретателей мало.


Вопрос из зала: Мне кажется, что вы говорили с позиции симпатии к некоторым людям, и процитировали Саркози (^ Nicolas Sarkozy) в вашем выступлении. И в этой связи, я хотел спросить: считаете ли вы Саркози каким-то положительным примером в Европе? Это первый вопрос. И в дополнение к нему, как бы откликаясь на мысль предыдущего докладчика, я хотел сказать, что когда я путешествую, я везде, наоборот, вижу пятна разложения. Не только в Европе, в Азии, в Америке, в Африке, а абсолютно везде. Такое ощущение, что этот закат коснулся не только Европы, но, в общем-то, всего человечества. Что вы думаете об этом?


Карен Свасьян: Что касается Саркози, я не знаю, что вам показалось симпатией. Очень трудно относиться к политику с симпатией. Я думаю, что это не та категория. Но я могу сказать следующее: что касается Саркози, то он, конечно, очень выгодно отличается от своего предшественника. Во что это выльется,   я этого не знаю. Я просто подожду, и посмотрю. По некоторым внешним реакциям это человек, который, в смысле нашего сегодняшнего разговора, отнюдь не утратил здравого смысла и некоторых основополагающих инстинктов. Это не комплимент, а просто констатация факта. Он может оказаться монстром завтра, я не знаю. Но совершенно очевидно, что это умный человек, не потерявший чувства реальности. А что касается заката, о котором вы говорите, то вы, конечно, правы, насколько я могу судить об этом по своему опыту. Но вы говорили об Азии, об Африке. Наверное, вы имели в виду именно места, которых коснулась Европа.


^ Вопрос из зала: А есть такое место, которого Европа не коснулась? Есть такое место?


Карен Свасьян: Наверное, нет такого места.


Григорий Дудкин, студент лингвистического университета: К нам в Москву приезжал пару месяцев назад такой видный европейский ученый, как Славой Жижек (Slavoj Žižek). Может быть вы, знакомы с его работами или публикациями. Несмотря на то, что он придерживается левых взглядов, он говорил о коммунизме достаточно интересные вещи. То, что коммунизм является очень жизнестойкой структурой; приводил интересные примеры. То есть, то, что те методы популизации, пропаганды, которые использовал коммунизм, они уникальны. Его в частности удивило, как с помощью серебряного порошка разгоняли тучи над Кремлем во время парада. Затраты составили миллионы, десятки миллионов долларов. И он относится к коммунизму не столь критично, то есть, он видит в этом выход.

С вашей точки зрения, коммунизм – это плохо, демократия   уже изначально, по Аристотелю – тоже плохо; либерализм   тоже плохо, фашизм   плохо. А что тогда хорошо? Если возможно, то опять же в контексте Славоя Жижека, если вы понимаете его точку зрения. Спасибо.


Карен Свасьян: Я не знаю его точки зрения. И поэтому не могу ее ни принять, ни отвергнуть, но на ваш вопрос могу попытаться ответить. Вот вы говорите: фашизм, коммунизм, демократия. Вы знаете, я считаю, что зло лежит, по большей части именно в том, что мы заслоняем реальность программами. Могла бы быть возможность выхода из тупика, если бы мы поменьше доверяли словам и больше бы доверяли своим ощущениям.

Вы понимаете, что происходит в современном мире? В этом отношении, ученый интеллектуализм оказывает роковое влияние на эти процессы. Происходит то, что мы словами или теориями вытесняем реальность. Мы создаем какие-то модели, а потом заставляем реальность ориентироваться на эти модели.

Есть целый ряд болезней, которые в психиатрии уже совершенно очевидны, а сейчас постепенно переходят уже и в область терапии обычного порядка, когда сначала создается, моделируется, выдумывается болезнь, а уже потом под нее подбираются пациенты. И что самое интересное,   пациенты находятся. Люди вдруг обнаруживают себя больными в подтверждение этой выдуманной болезни.

Это похоже на тот принцип, по которому сейчас функционирует и экономика. Это не классический тип экономики, когда потребность удовлетворяется производством, а когда создается сама потребность. То есть, я прохожу по улице, смотрю на витрину, вижу на этой витрине вещь, и когда я ее вижу, я понимаю, что я ее хочу. А хочу ли я ее на самом деле? На самом деле у меня этой потребности нет, она мне навязывается. Это так и в медицине, и в образовании, и в педагогике. В политике нового времени действуют те же правила. С того времени, когда наша политика начала определяться вот этими дискурсами,   демократия, фашизм, коммунизм,   возникла подмена реальности словами. Я попытался сегодня указать на это. Видимо, это было сделано несколько поверхностно, но то, что мы сегодня называем демократией, во всяком случае, в западной ее форме, это глава из истории тоталитаризма, это типичный тоталитаризм. Просто мы очень доверяем словам. Когда нам нравится какой-то политик, мы его называем демократом, когда он нам не нравится,   мы называем его популистом. И забываем, что это, в общем-то, одно и то же. Слова приобрели магическую роль, магическую власть. И пока мы не освободимся от этого влияния слов, я думаю, нам нечего рассчитывать на какой-то выход.


Виталий Журавлев, Институт русского зарубежья: Принц Гамлет говорил: неладно что-то в Датском королевстве. Вы несколько раз употребляли такие термины, как эсхатология, кризис, болезнь и так далее. Но, в принципе, любое общество не бывает без проблем. И те проблемы, которые вы называли: проблемы в образовании, в питании, в здравоохранении и так далее, это, конечно, проблемы, но не было бы проблем, не было бы противоречий. Общество не могло бы развиваться. Правильно? Переход общества с одной стадии на другую с поиском новой идентичности, ломкой одних социокультурных стереотипов, появление на их месте каких-то новаций,   это естественный процесс. Но не попадаем ли мы в некий психологизм, когда некие новые тенденции, которые кажутся нам неприемлемыми с точки зрения нашей социокультурной модели, к которой мы привыкли в силу нашего воспитания, рождения, возраста и так далее, заменяются другими? Не путаем ли мы появление этих инноваций с такими явлениями, которые уже, действительно, можно назвать кризисными?


Карен Свасьян: Да, я понял вас. Можно посмотреть по аналогии с человеческой жизнью: одно дело болезнь ребенка, а другое дело   болезнь в старческом возрасте. Надо же это уметь различать. Можно сказать, что болезнь в детском возрасте – это стимул развития, то есть, она нужна. Это та самая проблема, которая стимулирует жизнь и развитие. Но говоря о болезни в престарелом возрасте, не будем забывать того, что есть и смерть. И что смерть – это понятие не только индивидуальное, но и культурное. То есть, умирают и культуры, не только люди. Речь шла сегодня о том, что сейчас мы находимся в проблематичном состоянии,   мы окружены проблемами, которые совершенно очевидно указывают на определенный конец. Весь вопрос в том, что мы можем противопоставить этому концу? А то, что проблемы всегда есть, и что без проблем нельзя,   это совершенно очевидно, просто дело в том, какого рода эти проблемы. Такого рода проблем не было в истории Европы никогда.


^ Вопрос из зала: А чем они вызваны?


Карен Свасьян: Знаете, Шпенглер оперирует аналогиями, и у него есть аналогия, с Древним Римом. Древний Рим тоже все время находился в проблематичных состояниях. Но одно дело, когда эти проблемы были стимулами для его роста, и другое дело, когда эти проблемы, со второго или третьего века, тянут его к концу.


^ Ведущий: Господа, последний вопрос.


Вопрос из зала: Мы знаем по философской духовной науке, что сейчас мы живем в эпоху сознательной души. Души самосознающей. То есть, речь идет о развитии сознания человека. Вы говорили о том, что сейчас в Европе сознание людей затуманено. Значит, какие-то силы, возможно,   оккультные, работают для того, чтобы затуманить сознание этих людей. Что можно им противопоставить, если уж они настолько сильны? Тут, как ни бейся, мы знаем, что и революция произошла тоже под влиянием определенных сил.


Карен Свасьян: Я считаю, что ответ на этот вопрос может быть двухступенчатый. Первое: я считаю, что здесь очень многое решают ощущения. Здесь очень многое решает то, что шотландские философы в XVIII веке называли трансцендентальным чувством истины. Вот есть это чувство или его нет. Помните Ивана Ильича у Толстого? Приходит врач и говорит, что это блуждающая почка, а он сам чувствует, что это не почка, а что-то гораздо существеннее. Начать хотя бы с этого. Потому что самое плохое в болезни, это когда ты ее не чувствуешь. Более того, когда ты охвачен ею, но развиваешь какой-то оптимизм. Это первое.

Второе: это уже чисто позитивная работа. Надо из этого осознания болезни искать выходы. И эти выходы есть, просто о них нельзя вот так механически взять и сказать. Знаете, как в интервью, где можно спросить: а какие выходы, после чего спрашиваемый начинает их перечислять. Нет. Эти выходы должны быть внутренне прочувствованы и внутренне востребованы. А случиться это может только после того, как будет прочувствована и пережита сама болезнь во всей ее безысходности. Больной должен знать, что он болен и как он болен, только в этом случае можно вести речь о выздоровлении.


Ведущий: Спасибо, коллеги. Давайте поблагодарим господина Свасьяна за интересную лекцию. Спасибо всем.


Карен Свасьян: Спасибо

zadachi-i-uprazhneniya-programmi-i-zadaniya-na-20042005-uchebnij-god-4-kurs.html
zadachi-i-znachenie-psihologicheskoj-podderzhki-personala-banka-50-praktika-psihologicheskoj-podderzhki-personala-v-ooo-51-zaklyuchenie-55.html
zadachi-individualnie-zadaniya-po-disciplinam-analiticheskaya-himiya-i-fiziko-himicheskie-metodi-analiza-osnovi-himicheskogo-analiza.html
zadachi-issledovanie-istorii-i-problem-nacionalno-osvoboditelnogo-dvizheniya-v-60-e-godi-xix-veka.html
zadachi-issledovaniya-izuchit-i-obobshit-teoreticheskie-i-organizacionnie-aspekti-nalogovogo-planirovaniya-na-predpriyatii-provesti-analiz-.html
zadachi-issledovaniya-marketingovij-podhod-k-issledovaniyu-politicheskih-processov.html
  • grade.bystrickaya.ru/nadyozhnost-elektrosnabzheniya-intellektualnogo-zdaniya-primenenie-uzo-pri-razlichnih-sistemah-zazemleniya.html
  • literatura.bystrickaya.ru/scan-ocr-spellcheck-chububu-2006-stranica-2.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/literatura-aaron-bek-artur-frimen.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/s-s-skornyakova-gendernie-stereotipi-v-sredstvah-massovoj-kommunikacii.html
  • turn.bystrickaya.ru/orenburgskoe-otdelenie-vsesoyuznogo-tekstilnogo-sindikata-glavnoe-arhivnoe-upravlenie-pri-sovete-ministrov-sssr.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/shpargalka-po-pravu-evrosoyuza-chast-12.html
  • abstract.bystrickaya.ru/32-ochno-zaochnaya-sokrashennaya-forma-obucheniya-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-opd-f-07-osnovi-teorii.html
  • composition.bystrickaya.ru/optimizaciya-ribohozyajstvennogo-ispolzovaniya-bioprodukcionnogo-potenciala-vodoemov-zapadnoj-sibiri-03-00-16-ekologiya-03-00-10-ihtiologiya.html
  • abstract.bystrickaya.ru/10edinoe-trudovoe-bratstvo-aleksandr-andreev.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programmi-dopolnitelnogo-obrazovaniya-61-tolyattinskij-gosudarstvennij-universitet-g-o-tolyatti-64-stranica-16.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sergej-e-hitun.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/provedenie-monitoringa-narkosituacii-v-respublike-mordoviya-polozhenie-o-provedenii-respublikanskih-sorevnovanij.html
  • lesson.bystrickaya.ru/politicheskij-sisk-imperii-v-1880-1917-godi-o-m-hlobustov-na-sluzhbe-ego-velichestva-rossijskaya-kontrrazvedka.html
  • textbook.bystrickaya.ru/informacionnij-byulleten-novih-postuplenij-v-biblioteku-mgou-oktyabr-2010-god-stranica-4.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-uchebnoj-disciplini-osnovi-proizvodstvennogo-masterstva-po-napravleniyu-072500-62-dizajn.html
  • thescience.bystrickaya.ru/i-vvedenie-stranica-5.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-uchebnoj-disciplini-dengi-kredit-banki-dlya-napravleniya-080500-menedzhment-annotirovannaya-magisterskaya-programma-stranica-2.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-2-hudozhnik-d-agapitov-lejnster-m-l42-kolonialnaya-sluzhba-povesti-rasskazi-per-s-angl-m-lejnster.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/konkursnaya-dokumentaciya-dlya-provedeniya-konkursnogo-otbora-subektov-rossijskoj-federacii-byudzhetam-kotorih-v-2011-godu-predostavlyayutsya-subsidii-dlya-finansirovaniya-meropriyatij-stranica-3.html
  • klass.bystrickaya.ru/5-i-mandatnij-izbiratelnij-okrug-33-otchet-svedeniya-o-vidvinutih-i-zaregistrirovannih-kandidatah-v-deputati.html
  • desk.bystrickaya.ru/plan-vvedenie-3-arhitekturnij-ansambl-zdanij-ploshadi-soglasiya-v-parizhe-4-zaklyuchenie-19.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-28-metodicheskoe-posobie-po-kursu-mifologiya-drevnego-mira.html
  • universitet.bystrickaya.ru/trebovaniya-k-urovnyu-podgotovki-okanchivayushih-nachalnuyu-shkolu-poyasnitelnaya-zapiska-k-izucheniyu-predmeta-osnovi.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sovetom-direktorov-otkritogo-akcionernogo-obshestva-salyut-energiya-stranica-14.html
  • assessments.bystrickaya.ru/dekoraciya-i-mizanscena-igra-v-associacii-14-zritelnij-i-zvukovoj-ryad-23.html
  • znanie.bystrickaya.ru/adaptaciya-molodih-specialistov-novij-vzglyad-na-starij-opit-uchastnikam-sh-vserossijskogo-sezda-srednih-medicinskih-rabotnikov.html
  • teacher.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-stranica-6.html
  • textbook.bystrickaya.ru/harakteristika-i-osnovnie-trebovaniya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/ii-kachestvo-prirodnoj-sredi-i-sostoyanie-prirodnih-resursov.html
  • exam.bystrickaya.ru/vlashtuvannya-peregorodki-za-sistemoyu-w111.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-uchebnaya-programma-po-sovremennim-koncepciyam-estestvoznaniya-nazvanie-po-osnovnoj-obrazovatelnoj-programme-stranica-10.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-tretya-po-prizrachnomu-puti-istennie-gallyucinacii-ili-bil-o-neobiknovennih-priklyucheniyah-avtora-v-dyavolskom-rayu.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/biografiya-i-nauchnaya-deyatelnost-mv-lomonosova.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-devyatnadcataya-pokazaniya-tortilli-alekseya-tolstogo-zolotoj-klyuchik-ili-priklyucheniya-buratino.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/situaciya-na-rinke-truda-plan-marketinga-realizacii-strategii-starominskogo-selskogo-poseleniya-starominskogo-rajona.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.